Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Третий день — 18 октября 2018 г. — Последнее прощание у дверей «Астории».

С утра осознав, что у меня нет ни шампуня, ни мыла, а явиться к «Астории» с грязной башкой я не могу, я бегала в «Магнит», потом в душ, потом сушила эту башку феном, потом выезжала из «Друзей на Сенной», так как в ночь меня уже ожидал поезд на Москву. Встретившись с Региной на станции метро «Нарвская» по совету матери мы отправились в фото-ателье, где напечатали наши с ним фото из «Англетера», чтобы попросить подписать их на прощание. Когда муж Регины подвозил нас к «Астории», она набрала на ресепшн снова. На ресепшне оказалась все та же Екатерина, с которой мы прошли огонь, воду и трехдневные терки, но она начала соединять с номером сразу же, ничего не высказав. Видимо, сменила свой троллинг на милость после того, как он вчера с нами пообщался. Я ждала худшего. Что скажет, что не желает с нами общаться. Что скажет — не соединять, но его не оказалось в номере.
— Будешь ждать? — Спросила Регина. — Мы просто по делам поедем.
— Буду.
— Ну, в таком случае, до встречи вечером.
Ребята оставили у себя в машине мои сумки, пообещав к моему отъезду вечером их привезти, а я пошла к «Астории» налегке. Памятуя о том, что на съемки Ричард уезжает в 20:00, я ожидала проторчать у отеля долго. Два часа дня. Регины нет. Снова ожидание. Гнетущее, доводящее до трясучки. Отойдя подальше от дверей гостиницы, дабы не привлекать внимание, стою и верчу головой в обе стороны. Но более в сторону «Англетера», где только позавчера пили горячий шоколад втроем. Туда и сюда сновали без конца и края случайные прохожие. В этот осенний день было по-весеннему тепло в Питере, даже солнышко поднялось высоко вверх над Исаакиевским собором. Время грозилось превратиться в вечность… Ан нет, стойте же…

Точное время 14:49. Октябрь, 18 число.

Как свыше меня пнули обернуться в другую сторону, в последний момент, чтобы увидеть светловолосую голову, спину в темном пальто с коричневой сумкой через плечо, пересекающие черту порога гостиницы «Астория». В первый день меня терзали вопросы: узнаю ли выходящим из лифта с моим зрением, на таком нервяке. Но вот он реальный случай на практике. Мгновение ока. Со спины. Уже пересекшего порог и скрывшегося. С полувзгляда. Я стояла довольно далеко, но в этот миг сорвалась с места и ринулась к дверям.
— Ричард! Ричард! Ричард!!! — Этот вопль бил даже по моему собственному слуху. В жизни так не орала (ну, может, разве что после отказа в визе в Штаты так и орала). Вот я уже у стеклянной двери. На второй из моих окриков обернулась вся охрана гостиницы, стоявшая у двери, с решительными и мрачными лицами. Но я даже ни секунды не думала о том, что могу огрести. Точнее, возможно, и думала, но страх, что уйдет, был сильнее, чем страх, что отпинают. Он уже был у ресепшна, но на третий мой вопль все-таки услышал. Развернулся и с возгласом «Oh, Lora!» выскочил навстречу. Затормозил в двух шагах от меня. Сказал, что дико извиняется, но пора ехать на съемки. Сегодня они днем. Попросил отойти в сторону. Отошли…
— Приве-е-ет! Где ты вообще стояла? Где ты была? Я не видел тебя!
— Я смотрела в сторону «Англетера», где были позавчера. Думала оттуда пойдешь!
— Какие красивые букеты! И духи! — Показал на шею. — Спасибо еще раз! Ну как ты? Как дела!
— Я хорошо! Регина сейчас уехала с мужем по делам. Можешь подписать наши фото из кафе?
— Конечно.
Он принимает из моих рук маркер и пишет «Лоре за счастливые воспоминания о горячем шоколаде. RR»; «Регине с наилучшими пожеланиями навсегда. RR». Пока он пишет, улыбаясь, я тихо говорю:
— Я всю ночь думала — идти или не идти. Я так боялась быть назойливой, что надоем тебе, но потом подумала, что если не приду прощаться, мое сердце будет разбито навеки.
— Нет, нет. Даже не думай об этом. Ты совсем не назойливая.
Подписал фотографии, отдал, притянул к себе, я замерла. У своего мира, у Дьявола, у всей нечистой, потом у Бога, на Карловом Мосту, в Ялтинской Пещере, под аркой желаний на Чарыне я просила этого момента с тех пор, как себя помню. Не знаю, как мне так повезло. В рубашке родилась, похоже…
Мгновение ушло. Еле шевелящимися губами произношу. — Ну что же. Буду ждать «Екатерину Великую».
— И мои австралийские проекты тоже посмотри. — Кивает головой. — «Картинг» — очень веселый. Тебе понравится.
— Конечно. Я смотрю все.
Второе объятие. Второй раз с его инициативы. Раскисаю, как желе. Ставлю галочку впредь больше никому не позволять над собой такой власти. Понимаю, что если бы здесь и сейчас возник внезапно безумный фанатик с ножом, и секунды бы не думав, закрыла его собой. Мое сердце такое огромное, что вмещает в себя уже всю Вселенную и всех людей в ней. Даю себе обещание больше никогда ни на кого не злиться. Помогать всем, кто нуждается. Поддерживать слабых. Быть опорой сильным. Вселенная видит мою готовность на вообще все.
— Селфи на прощание?
— Конечно.
Телефон не желает меня слушаться. Не переключает фронталку. «Да переключайся ты уже». Удалось с третьего раза. Три селфи на прощание. Очки в карман, очки из кармана (– Сейчас, секундочку, а то я тебя не вижу!) И последний рывок в уютные сильные руки. С его подачи. Столько тепла я от отца не получала за всю жизнь, как получила от мужчины мечты за три дня. А потом момент уходит. Смотрю в его глаза, а на своих уже предательски горит слеза.
— А вдруг навсегда… — Больше слов, в принципе, и не требовалось. Весь страх остался в этих трех.
— Нет! Нет! У тебя прекрасная страна. Я еще вернусь, и ты узнаешь об этом! Не переживай! Не грусти. Пока.
— Пока… Удачи во всем.
Загадка века, как вообще рука дернулась послать воздушный поцелуй, но я это сделала, а он улыбнулся еще шире и помахал рукой, а затем стремительно ворвался в гостиницу за вещами и на съемки…
Нет, зарева не было. Это была прекрасная нота. Даже если нет никаких планов, и он просто слукавил, в этих словах звучала надежда. Я покидала порог «Астории» с гордо поднятой головой и улыбкой, благодаря его за то, что не убил мое сердце, оказавшись человеком, словившим звезду, у которого внутри не то, что кажется, а тем самым простым парнем из Олбери, которым я всегда его представляла, читая каждое интервью. Он разрастил мой глупый, переливающий кровь механизм до необъятных размеров. С момента первой встречи прошла всего неделя, а мои приступы злобы на все окружающее практически сошли на «нет». У меня нет чувства отравления реальностью после полутора часов на небесах. Ведь верно говорят, что счастливых ничего не раздражает. Раздражает только измученных и задерганных. А он дал мне такое счастье, о котором я и мечтать не смела, которое было за гранью моего понимания о возможном, которое надеждой прописывалось в каждом моем рассказе, но всегда было лишь химерой безнадежной сумасшедшей… Надеюсь, твой полет был удачен, а посадка мягкой. До новых встреч. Все же, надеюсь, что до новых встреч.
Сидела в Coffee House через полчаса, завтракала блинчиками с абрикосовым сиропом и клубничным мохито (мохито должен был быть стандартным, сироп — малиновым, а изначально вообще сгущенкой), но официантка перепутала все, что только могла перепутать, но мне было весело. Затем я отправилась на Смоленское кладбище Петербурга, где похоронена незабвенная няня Пушкина, Арина Родионовна, в Часовню Ксении Блаженной, по просьбе ее тезки и моей подруги — поставила свечку, заказала молебен, прочла молитву за нее. На зеленой ветке метро Санкт-Петербурга на платформу выхода нет. Чтобы войти в поезд, нужно пройти сначала через двери, похожие на двери лифта, а потом уже войти в салон. Интересный опыт. В вагоне подала сотню раковой больной. Вечером катались на Ауди (еще одно совпадение?) с Региной и Игорем сначала по городу, потом за лобовым стеклом, а потом они отвезли меня на Московский вокзал. Маркер, которым он писал, не вернула, купив Регине другой — два автографа, маркер и адрес агента — все, что мне осталось из его рук… Спасибо Вам, ребят, за теплую компанию и за все возможности, что, благодаря Вам, передо мной открылись — Регине, без которой не состоялось бы и половины случившегося, Жану — за информацию, доставленную вовремя, Игорю — за то, что подвез до вокзала. Уезжала с незнакомым чувством, поселившимся в груди. Чувством счастья. Столько лет ощущения своей душевной неполноценности. Возможности почувствовать счастье процентов 20, не больше, но я до сих пор сохраняю сто из ста, даже неделю спустя, и, надеюсь, что так будет и впредь. Жду января, чтобы отправить письмо с поздравлением с днем рождения. Теперь спросить банальное «как дела» имеет больше смысла, чем раньше. Встретив меня на Курском вокзале, мама попросила убрать с лица это выражение #мывиделисьисиделивкафе, но оно что-то, по ходу дела, ко мне прилипло надолго.

Эпилог.

Я не знаю, что сказать в завершение. Каждой своей нереальной истории я придумывала эпический навороченный конец, а правда, как говорится, такова, какова она есть и никакова более. Я просто надеюсь, что если эпическая встреча, действительно, стала эпической по всем параметрам, значит, жизнь продолжается. Это повод и дальше растить свое сердце, развиваться, дышать полной грудью, жить и продолжать писать историю своей жизни. Сделать все, чтобы она была необыкновенной и прожитой незря. А однажды, где-нибудь в уютном местечке Сиднея, сказать спорхнувшему со сцены золотоволосому Аполлону: — Октябрь 2018 года. Санкт-Петербург. «Англетер». Чашка горячего шоколада и уроки русского. Помнишь?..

#лорелеяроксенбер #санктпетербург #ричардроксбург #2018 #18/10

@темы: Санкт-Петербург