Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Второй день — 17 октября 2018 г. — Соединение с номером «Астории» по телефону.

Полубессонная ночь, ощущение выжженной пустыни внутри, непреходящее желание пить (два стакана — сок и компот, и две литровые бутылки Fuzetea за два часа), головокружение и час с лишним в МФЦ. Так начиналось мое семнадцатое число. Заставила я себя встать со своего койко-места только тогда, когда Регина приехала практически к моему хостелу. Мы поели в столовой (я, как всегда, переоценила себя, заказав больше, чем смогу съесть), а после времени, проведенного в государственной организации, мы вернулись к станции метро «Садовая».

Точное время 14:30. Октябрь, 17 число.

— Здравствуйте, соедините меня с гостем Вашего отеля, Мистером Роксбургом.
Как уверенно звучал голос Регины, когда она набирала на ресепшн «Астории», и как каждая жилка в моем организме тряслась от волнения и желания поскорее его услышать после вчерашнего.
— Это Лора.
Я не слышала, что отвечала Регине ресепшионистка, но соединять она нас с номером явно не собиралась, а троллила и издевалась, пока ледяным тоном моя новообретенная подруга не добавила:
— Поверьте мне, он ждет. Он ждет этого звонка.
Соединение установлено… Она молниеносно передает мне трубку. Сердце вылетает из горла, когда я выдавливаю из себя первое «Hello» и слышу этот голос, исполненный радости, который последние годы столько раз слышала на радио, училась разбирать слова, занималась аудированием — далекий, как свет Капеллы.
— Hello, Lora. (#другдруганазыватьпоимени)
— Я жутко извиняюсь, что мы Вас тревожим. Я просто хотела узнать, передали ли Вам наше послание, которое мы оставляли вчера на ресепшне?
— Все в порядке! Да, передали. Боже, какие прекрасные цветы и подарки! Спасибо Вам! Было так приятно посидеть с Вами вчера. Я рассказал Сильвии о том, что ты приехала из Москвы ради меня, она просто не верит… Как дела? Как ты?
— Все отлично!
— Какие планы на сегодня?
— Мы собираемся идти с Региной гулять на Невский и куда-нибудь еще… Пока что не знаю. Регина решает, потому что живет здесь.
— Да? Она местная? Я думал, что тоже из Москвы.
— Нет. Она из Петербурга.
Дальше воцаряется пауза секунд на сорок. Я не знаю, что добавить. Всевозможные слова уже сказаны, а новых нет. Другой мужчина в его ситуации в таких случаях говорит: «Ну что же, приятно было пообщаться. До свидания» и кладет трубку. Но Ричард Роксбург — это образец галантности, ожидающий, пока это сделаю я. Эти сорок секунд понимания без надрывания тишины, что я не знаю, что сказать, просто не хочу класть трубку. Я не хочу прощаться. Я не умею отпускать. Не сейчас. Не сегодня. Он ждет. У меня скребутся кошки на душе. Я знаю, что разговор сворачивать мне. Я говорю убийственно медленно.
— Спасибо тебе еще раз за все. Я благодарна судьбе за то, что эта встреча сложилась. — Глубокий вздох. — Похоже, что пришло время прощаться. Передавай привет Сильвии.
— Похоже, что так. Передам. Пока, красавица (Ciao, Bella).
Называет меня красавицей по-итальянски. Мне в жизни никто подобных слов не говорил, кроме Этого Мужчины. Я передаю телефон Регине. Внутри все рушится будто бы с тридцать пятого этажа вниз, и я понимаю, что сегодня мне не сбежать от тоски. Все кончилось. Вот так. Чао, Белла. Навсегда. Возможно, мы больше никогда не увидимся. Судьба дала мне прекрасный шанс и превосходные воспоминания для будущего. Одна рука нежная, вторая карающая. Чем дала, тем и забрала. Пытаясь не раскисать, весь день я гуляю с Региной по городу. Отмечаю, как много в Петербурге людей с нестандартным цветом волос, как у меня. У кого розовый, у кого голубой. Мы фотографируемся вокруг «Астории» и «Англетера», мы снимаем Исаакиевский собор, мы устраиваем осеннюю фотосессию с желтыми листьями, где чуть не теряем мои очки. У Исаакия нам встречается человек, очень похожий на Ричарда, но менее привлекательный. Регина выдает эпохальное: Ричард Роксбург курильщика. Гогочем. Потом мы идем на Дворцовую Площадь, проходя то место, где в Мансарде его видели парой дней ранее. Я покупаю парочку магнитов с Питером. Мы ужинаем в МакДаке. Я заказываю свой стандартный набор, а Регина рекомендует мне по возвращению сходить в кино на «Веном». Я прекрасно понимаю, что меня уже так грызет, что я не пойду ни в какое кино. Что устрою этой ночью «Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог…» с концертом депрессии по заявкам… Назад я возвращаюсь на «Садовую» с оранжевым шариком в руках. С шариком и в слезах. Если хотите изобразить, как разбиваются мечты — рисуйте именно так. Обязательно шарик в руках — для обозначения невесомости и легкости мечт и ударные два часа слез — для обозначения тяжести расставания с человеком, который тебя практически не знает. Но мне ничего не мешало истерить еще до начала чего-то реального. Я — драма квин. Ничего с этим не поделаешь. В данной ситуации было будто бы разрешение свыше получено. Полночи говорила с Альяной по телефону, гуляя по Садовой. Не могла заставить себя забраться в номер и лечь спать в духоте, в окружении неизвестных людей, лечь и забыться тяжелым сном. Я, порой, просто шанса себе не даю сделать лучше, потому что даже спустя столько лет и попыток отойти от тленного мировоззрения мне до сих пор кажется, что живу только пока страдаю. Когда вернулась и пошла в туалетную комнату чистить зубы, впервые испугалась своего отражения. Бледная, как мел. Алые круги и под, и над глазами. Стиснутые и побелевшие губы. Никогда в жизни не выглядела похожей на смерть, а вечером семнадцатого октября свершилось. Поступило сообщение ВК от Регины. Спросила, как я. Ответила честно, что реву, как сучка.
— Так. Не дело. Пойдешь завтра прощаться. Извинишься еще раз, но хотя бы нормально скажешь «до свидания».
— Да я достану его, понимаешь? Он уже видеть меня не захочет. Что делать?.. Что мне делать?.. Если вдруг он никогда больше не захочет меня видеть. Если я ему уже костью в горле… — Предательские слезы опять текут. Не разрешить дилемму между тем, как надо, в принципе, по жизни, и тем, как надо тебе, чтобы не сдохнуть от горя…
— Не достанешь. Тон был радостный — он аж тараторил в трубку довольный. Извинишься за назойливость, и все.
— Меня легко уговорить… — Стискиваю зубы. — Спасибо. Доброй ночи.
Отбой…
Во втором часу сон милостиво забрал меня в свои объятия и не отпускал до девяти часов утра…

#лорелеяроксенбер #санктпетербург #ричардроксбург #2018 #17/10

@темы: Санкт-Петербург