Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Пришло время описывать последний день, но уже не приключений, а злоключений. А все дело в том, что тот милый тортик, который Вы видели несколькими обзорными по Чехии постами ранее, купленный на тринадцатую годовщину, пал смертью храбрых в мини-баре. Выбрасывала с мужеством загнившие помидоры, заплесневевшие кнедлики, хлеб, сыр и творог, а вот тортик не смогла. И отведала его в вечер перед Саксонской Швейцарией. Минут через двадцать на кровати меня приподняла знатная колотушка. Температура этой ночью, словив пищевуху, поднялась у меня до тридцати семи. Я, в принципе, в этом путешествии мало спала, этой ночью вообще ни на минуту не уснула. Поэтому решение поехать в Бастай или нет, я принимала половину утра. Вечером еще был перенесенный с двадцать третьего числа круиз по Влтаве, а я все думала, как выбираться на первую экскурсию. Приняла решение, что голодовка будет полезной, взяла только воду, решила, что температура тридцать семь меня не остановит. Поехала. В автобусе всю дорогу мысленно материлась. Пекло. Но пути назад не было. На территории Дрездена, в Германии вывалилась из экскурсионного автобуса. Посетили Кенингштайн. Вид с высоты на реку Эльбу (да-да, ту самую, на которой происходят все самые эпические встречи) немного успокоил от тремора. Помню, как писала Ксене смс: «Тут такая красота! Ты б только видела!» В общем-то, вид со смотровой площадки Кенингштайна оказался намного круче, чем сам Кенингштайн. А вот Бастай сразил наповал. Все эти скалы над пропастью. Привет, агорафобия. Виды просто потрясающие. Но фотографировала, держась за балку. Дома делали ставки, что я свалюсь в Бастай, но я расстроила все ожидания и вышла оттуда живой. Ну так. Процентов на пятьдесят. Пекло меня так, что даже десны горели. Обратный путь, как во сне. Мерзком, лихорадочном сне. Когда сошла с автобуса, на кораблик я уже явно не успевала. Искать шестнадцатый причал воли не было. Я зашла в аптеку на «Анделе» и вернулась в «Август». А дальше начинается самое интересное. Мне не верит ни начальство на работе, ни знакомые и друзья в лс, поэтому я даже убеждать не попытаюсь. Просто скажу, как факт — (это не то, чем можно гордиться и восхищаться или не то, в чем есть смысл приукрашивать, чтобы выглядело круто или эффектно, ибо это печально, поэтому не знаю, какой мне смысл всех Вас обманывать, но верить, конечно, дело каждого), когда я измерила температуру, ртутная отметка поднялась выше 42 градусов. Градусник кончился. Возможно, там было и больше. Просто дальше у термометра кончились деления. Я побежала на ресепшн. В этот день там была девушка, которая русский, в принципе, не понимает. Я, спасибо РР и переводам статей — оказывается, опыта они мне дали немало, минут пятнадцать описывала ей на английском, что со мной, и как я себя чувствую. Еще минут через пять прибыли санитары на карете скорой помощи. Тогда я закатила глаза, взвыла коронное «Will I die?», получила ответ «NO!!! It's all ok. You'll be ok». И, знаете, мне честно говоря, кажется, что эта фраза меня успокоила настолько, что я даже не попыталась притвориться, что умираю. Я шутила, лежа на капельнице в скорой по пути к больнице на метро «Мотол», пока та успешно прыгала по брусчатке. Затем, получив коктейль из капельниц в вену, болтала с докторами о себе (тоже на английском). В скорой температура упала до 38,9, в больнице ее сбили до 36. Чудо-доктора, огромное им спасибо, вытащили! А мне по балде, чтобы думала прежде чем поглощать просроченные тортики. И вот половина двенадцатого ночи. Я на «Мотоле», обратно скорая не везет, завтра самолет. Я посреди ночи посреди Праги без денег, соображалки, кутаюсь в свою кожанку и думаю, что делать, ибо на ресепшне больницы меня отправили в ночь искать такси. Ну я там ходила, пока терпение мое не лопнуло. А потом вернулась ко врачу, которая отфигачила ресепшионистку так, что аж я закачалась. Такси прибыло через три минуты...
Отель. Ночь. Я со сбитой на семь градусов температурой. Спаааать. Завтра самолет. Завтра я забуду обо всем! Думала, что конец моим испытаниям. Но нет. В четыре утра в мою дверь раздалось шебуршение. Кто-то вставлял ключ и пытался повернуть. Бил в дверь, царапал, скреб, чуть не выломал. Когда я открыла, кипя от злобы, на пороге оказался голый немец. Нет, ну он в трусах, конечно, был, но история еще та. Как я ни орала: «Что Вам надо? Убирайтесь», убираться он абсолютно не собирался. Он вошел в мою комнату, лег в кровать, накрылся одеялом. И финиш. Кипя от ярости, я полетела на ресепшн с требованием (прошу заметить, не с просьбой, ибо когда мне херово, я — фурия) урегулировать ситуацию. Девушке сделать толком ничего не удалось, тогда она позвала друзей. Выгнав пьяного и голого немца из моего номера, один из них провозгласил «Oh, sorry», я ответила «It's madness», а он «Oh, yeah, it's fucking shit». Черт, как мы тут ржали. 🤣🤣🤣 А вот с утра с пьяным тремором рук и температурой, поднявшейся до тридцати семи, все так же на голодный желудок я паковала вещи и улетала. Чешский Кулицек практически оттянул отравление. Черт. В жизни не думала, что на такое способна. Ибо с утра еще улаживала вопрос со своей страховой компанией, больницей, вызовом такси, прощалась с гостеприимно принявшей меня гостиницей и Чехией, проходила паспортный, таможенный контроль и летела назад, в Москву. Ужасов полета на обратном пути, слава «Драмине», не испытала, правда, в аэропорту отравление снова сыграло злую шутку. Но уже последнюю. Не смотря на все, что было, последними моими словами в Чехии на вопрос: «Наверное, этот день испортил Ваш отпуск?», было: «Нет, ему не под силу. Я люблю Прагу навсегда». И, знаете, товарищи. Говорила и верила в то, что говорю. Это была первая в жизни победа позитивного мышления над негативным. В заключение, пожалуй, одну лишь фразу добавлю: Чехия. Спасибо, что живая. 🤗 Отчасти сарказм, поэтому припишу еще одну: Спасибо за все, что было. Спасибо за мечту. Спасибо за желание вернуться. Люблю тебя, дорогая.

#лорелеяроксенбер #саксонскаяшвейцария #бастай #кенингштайн #2017 #26/05

@темы: Прага