15:38 

Небесный дух степей

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
В ночи, как лед, холодной
Прозрачен небосвод.
Там дух степей бесплотный
Живет из года в год.

До тайны дотянуться,
О чем молчит звезда.
Ковша рукой коснуться,
Созвездия Креста,

Как песня будет литься,
Которой муэдзин
Зовет в мечеть молиться,
И эхом средь вершин

Мелодия несется
В высь Алатау гор,
Она в висках пасется,
Грохочет до сих пор:

Все это вновь услышать,
Пройти весь Млечный Путь,
В Саты с покатой крыши
Еще б когда-нибудь.

И кажется, что рядом
Милльоны световых.
До них добравшись взглядом —
Тебя уж нет в живых.

Ты точно знаешь, Вечность
Глядит с небес в тебя,
Ругает за беспечность,
Неистово любя.
11.10.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

14:26 

Ода во имя Не-Осени

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Я бельмом тебе стану в глазу,
Моя пасмурно-желтая осень.
Порыдаешь дождями в лесу,
Да покатишься вдоль лесных просек.

Цвет волос. Настроение: синий,
Ароматом июльского неба.
Не отыщешь меж сосен и пиний;
Твой удел — серый, без лучей Феба.

Цвет пальто. Настроение: красный;
Капля крови на рукаве белом.
Желтый твой в половину опасным
Быть не в силах. Прости. Не сумела.

Я бельмом тебе стану в глазу,
Ледяная из слякоти осень.
Я тебе напророчу грозу
Ради суток стотысячных весен.
25.09.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

14:25 

Поле брани — война

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Поле брани — война,
И в руке пистолет.
Жму на выдохе выстрел в мишень.

Давит в мозг тишина,
И за давностью лет
Превращаюсь в безликую тень.

Поле брани — война,
Мимо цели — мертвец;
Эта сказка давно не игра.

Ты — прямая спина;
Ты — бездушный боец.
Что ж, стреляй. Пришло время. Пора.

Поле брани — вопрос;
Собирай жертвы жнец,
Не забудь на жатву пригласить.

В вены вплелся мороз;
Благородный свинец,
Оборви мою красную нить.

Полем брани была
Дней сто тысяч назад
Ярость, слезы: им имя Любовь.

И промерзшая мгла,
Словно ледяной ад,
Заползает в остывшую кровь.

Поле брани — война,
Кристаллирует дым
С пепелища от адских страстей.

Вот бы снова весна —
Дивный дар молодым,
Но свинец красит в красный постель.
25.09.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

14:44 

Фонарики

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Фонари слепой надежды не горят во мгле.
Я цепляюсь за «как прежде» жизни на земле.

Пульс гремит, ползет змеею яда жар в крови;
Не гаси фонарики, фонарики любви.

Если потеряю веру в вечность своих слов,
Легче будет телу сразу. Разум — не готов.

Днем забуду. Ночью вспомню — со сверлом в виске;
Не разрушь хрустальный замок моря на песке.

Отпустить, порой, не больно, а держать больней.
Я ж стремлюсь ценою гроба удержать сильней.

Вспышка света. Выстрел в центр левого виска;
Не гаси фонарики. В покое лишь тоска.

Тошно быть такой, как я, но мне другой не быть.
Вся жизнь сошла к одной дилемме: помнить аль забыть...

На пределе нерв в груди, дыхание — отбой.
Не гаси фонарики. Не исчезай. Постой.
21.09.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

14:38 

***

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
День, офис, подработки и кредиты,
Горит одна лишь лампа — тусклый свет.
Хоть в отпуск на весь век уйди ты,
Вернешься вновь. Исхода нет.

Вернись из Ялты. Уже скоро
Все повторится, знаешь четко —
День и промозглая контора,
Кредиты, офис, подработки.
17.09.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

13:46 

Баллада о дочери Тьмы

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Эребус пел мне песни,
И Ночь пылала Тьмой.
Росли мы с Никтой вместе,
И Хаос был со мной.

Как в смертного влюбиться
Могла я, Мрака Дочь?
Мне б с ведовством проститься,
За ним — из Ночи прочь!

Отверг мое колечко,
Не взял своей женой,
Иглой проткну сердечко —
Навеки будешь мой.

Ночь всполох освещает —
Закат багряный дня,
И на костре сжигая,
Не позабудь меня.
21.08.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

13:43 

Для именинницы.

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Поздравляю тебя с днем рождения,
Дорогая подруга моя,
Пусть душа полна будет цветения
В этот день пожелаю я.

Пусть не держат за душу обиды,
Будь ты сердцем всегда молода;
В тебе есть справедливость Фемиды,
От Венеры в тебе красота.

Ты мудра, как Афина Паллада,
Ты добрей, чем считаешь сама,
Пусть полна твоя жизнь звездопада
И исполненных мечт будет тьма.

Открывай для себя горизонты
В твоем творчестве и в других странах.
Если дождь — ничего, ведь есть зонтик,
Если страх — ничего, ведь есть планы.

Пусть дорога твоей долгой жизни
Водит только путями успеха,
Пусть в пути ожидают сюрпризы,
Счастье, верность, любовь, много смеха.

С днем рождения! 😍❤
19.08.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

13:41 

Labilis

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Увидеть бы как сходит ранним утром
С оттенком позолоты с белых яблонь дым.
И в рамку ту священную минуту
Воздвигнуть и быть вечно молодым.

Не гнаться за удачей и престижем,
И не искать любви в толпе из серых лиц.
Не быть, как та фанера над Парижем,
Что пролетела и низверглась ниц.

Вкушать секунду ложкой для варенья,
И видеть неподдельным счастье в том,
Чтобы рассвет встречать, всходящий над сиренью,
И быть сейчас. Сегодня. Не потом.

Сложить в шкатулку с веточкою вербы
Дымок печной, улыбку бабушки и ночь,
Ведь это — все, что нужно, без гипербол.
Без мыслей, что нам некому помочь.

И нет в минуте вечности счастливой —
Она всегда уходит, точно с белых яблонь дым.
Вспорхнет, как птица над засохшей ивой,
И после мир покажется пустым.

А Ностальгия для души невыносима —
На этой лошади не ускакать вперед.
Еще коснуться б раз того, что мне любимо,
Ну а потом — дерзай, Судьба. Твой ход.
16.08.2018

14:17 

Твой Гумберт уже не придет.

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Твой Гумберт уже не придет.
Ты мерзнешь от чая с корицей –
Лолита, которой под тридцать;
Сквозь пальцы течет день за год.

Твой Гумберт уже не придет.
Ты ж смотришь в окно, не мигая,
Как Ева – изгнанница Рая,
Что все еще верит и ждет.

Твой Гумберт уже не придет.
Инертность – не миг. Жизнь земная.
Набокова всласть проклиная,
Ты смотришь назад – не вперед.

Бессмысленно пенье ветров,
И красный поток листопада.
И день, как из хроники ада
Тебе низачем травит кровь.

Закинуты на антресоль
Все гольфики, ленточки, банты;
И там же мечты, клятвы, мантры,
Вся радость, надежды и боль.

Осталась одна пустота
Под молью проеденным полупальто;
Еще там живая душа в решето –
Mon nom... Je m'appelle Lolita.

«Уплыл детства радужный плот.
И в сказки все заперты двери.
Шепчу, чтоб однажды поверить:
– Мой Гумберт уже не придет»
13.08.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

12:11 

Розовый Закат

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Разлился розовый закат
Над пестроцветною землею.
Своей он краской красит сад,
Перед слепящей синевою.

Осталось несколько минут —
И он умрет за горизонтом.
Ему приснятся сад и пруд,
Как бы написанные Бронте.

Он умирает, чтобы жить,
Воскреснуть тут же неустанно.
И создан он по небу плыть,
И под окном какой-то Анны.

Ловлю закатный отблеск грез,
Он — розоватый, будто жаркий,
И он не верит, что всерьез
Умрет чрез миг в соседнем парке.
01.08.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

15:17 

Бигмак с майонезом

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Беседовали мы с Ксюшей недавно о культивировании грехов и погрешностей, и она сказала, что лучше не усугублять. Но меня уже поперло, и я описала чревоугодие.

Погаснут свечи, подует ветер —
Прозрачно жуткий, как будто с могильника.
Беру бигмак я назло диете,
Зависнув ночью у холодильника.

Мой грех обжорства бессильно тяжек, —
Облит майонезом он предо мною.
Мой холодильник подвергся краже.
Я жру бигмак. Ночь. Все спят за стеною.
17.07.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

15:16 

Сто девяносто семь дней

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Сто девяносто седьмой день на исходе. Я уже не считаю минуты, часы.
Лишь в отражении дымных зеркал бродит призрак немого прошлого со взглядом косым.

Я закрыла перед тобою двери: прочь из моей головы, навечно.
В свой прогресс — не в тебя — стану верить. Уж прости меня, призрак, сердечно.

Мне сказали — мой бедный рассудок, словно падшая проститутка,
Был растрачен (растрахан) в судорогах, на нечистой постели. Жутко...

Сто девяносто семь дней, полных страха, что ты вновь постучишь, чтоб вернуться.
Что все усилия собрать жизнь в кулак выйдут прахом, стоит тебе раз ладони коснуться.

Сто девяносто семь дней молитвы — не кромсай, не сжигай, не уродуй!
Я устала ходить по острому лезвию бритвы. Не хочу быть особой эпилептичной породы.

Что за трещина на зеркальной глади? Перекошенный рот твой ухмылкой.
— Называла меня Ри. И Влади. Что, устала, моя кобылка?..
Сто девяносто семь дней, полных страха, что уйду, растворюсь и исчезну.
Мост мог ярко гореть, но не вынесла вкуса праха и повисла, моя утопленница, на самом краю у Бездны.

Электрический ток разольется по коже. Вновь, прощай, Депрессия, но здравствуй, моя Бессонница.
Я люблю это чувство накала. Да, ты в курсе, люблю до дрожи, но и знаешь: твоя поклонница — уже скоро твоя покойница.

Друг мой, друг мой, бессильно больна, что скажешь? Пол в осколках, а зеркала рама пуста.
Черный, черный мой призрак в кровать ко мне ляжет. Сняв цилиндр, скинувшись вниз с моста.

Ощущаю я дух за спиною. В темноте не увидеть лица.
И в предчувствии страшном ноет разум мой, ожидая конца.

Чьи-то пальцы до хруста шею сдавят в крепкий змеиный захват,
Не дышать полной грудью, белеет перед взором моим закат.

Чей-то голос мне шепчет сладко обещания сотни миров,
И сдается шифон, подкладка, кожа, губы, взогретая кровь.

До утра стекло будет разбито. Не снимай с тела вес своих рук.
Только раз вновь по лезвию бритвы. А потом оборву свой недуг.

С кровью, стоном и рваным платьем своей истины пряный вкус
В рот мой вспененный своей пастью передай, подари свой укус.

Утром снова бороться буду. Но сегодня окончен бой.
Я самой себе, как Иуда. Что мне делать, скажи, с собой?..

К черту посланы мной все запреты. Все зароки во имя моего покоя.
Моя война — лишь одна сторона монеты — умереть из-за связи с тобой или в борьбе с тобою.

Вот он удел, о котором писал Есенин — катиться, катиться все дальше вниз.
Сто девяносто семь дней. Спасенья
Мне от тебя нет. Я уже умоляю. Вернись...
16.07.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

17:15 

Insomnia

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
От бессонницы воздух реже;
Леденеет роса под ногами;
Холод ветра по коже режет,
А в рассудке бушует пламя.

Сумрак утренний Тьмы чернее —
Бафомет пролила свой кофе.
Тишина раздается сильнее;
В ней мерещится чей-то профиль.

Час стал равен секунде быстрой.
А минуты текут за годы;
Голос чей-то — прощальный выстрел,
И последний подарок природы.

Расскажу после ночи бессонной
Я о том, как живые розы
Мироточат, как будто иконы,
Кровью цвета глубоко венозной.

А Вы знали: в июльских сутках
Сорок восемь часов отныне!?
А Вы знали, как незабудки
Источают истошно-синий?

Рассыпается на осколки
Ветер, звонко лица касаясь.
Сроком, невероятно долгим
Спать хочу, чтоб не просыпаясь...
12.07.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

17:12 

Avvelenamento

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Перезимовать холода, преодолеть дошедшие до остатков сердца метели,
Перебороть опостылевшую до ненастья вьюгу.
Ад — это когда секунды, минуты, часы, дни, недели
Ходишь без края, начала, конца по одному и тому же замкнутому кругу.

Запереть свое тело в рабочий костюм, запереть свой рассудок в коробку из книг, монитора,
Потерять счет количеству времени в четырех стенах по совету Бродского.
Ад — это, когда все мечты давно умерли, живы только черный угол твоей спальни и кредитная контора.
Ад — когда впереди нет пути: ни дороги, тропинки и даже останков разрушенного моста идиотского.

Стиснув зубы идти вперед, сквозь накаты истерики, черные волны депрессии к непонятному светлому будущему,
Даже разрушив свой мир, низведя его до клейма невыносимого и позорного, зависая на дне — на краю подоконника.
Ад — это когда даже книги и фильмы не дают отвлечения, к черту посланы психологические тренинги, все советы устами Иудиными.
Дай-то Бог быть однажды припомненной вскользь между сном и учебой каким-нибудь «Воцарения Ночи» подростковым поклонником.

Перекантоваться в жару, снова ждать череду гребаных холодов,
В перерыве — провести где-нибудь отпуск — бюджетно или не бюджетно.
Ад — это когда даже от своих достижений не пожинаешь счастливых плодов.
И вся жизнь — идиотская пешка в агонии поиска на вопрос о смысле жизни ответа.
11.07.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

23:34 

Поэма о Нафрит

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
...Затем Владислав рассказал всем присутствовавшим, что наши чувства настолько многовековые и непоколебимые, что восходят корнями к третьему тысячелетию до нашей эры и к Древнему Египту. История любви фараона по имени Сэти Третий и его наложницы Нафрит, заколотой кинжалом правителя в его же постели при загадочных и мистических обстоятельствах, реплика от реплики становилась все более загадочной и витиеватой в хитросплетениях и интригах, обрастала все новыми и новыми филигранными подробностями, уже подозрительно похожими на пьяную ахинею...

— Л.Роксенбер — «Трансильвания: Воцарение Ночи» — 2015 г.

Поэма о Нафрит.

Ра взошел на вершины небес,
Запах ветра медовый у Нила.
В предвкушеньи волшебных чудес
Фараона вчера полюбила.

Он так горд, так хорош был собой,
Поцелованный Солнцем правитель,
Словно волн легкокрылых прибой,
Словно Монту таинственный мститель.

Не окончится счастьем «люблю»,
Уже выплавлен в стали кинжал,
Что пронзит грудь однажды мою
Остротою, как тысячи жал.

И стечет на пол струйкою кровь
В спальне Сэти, окрасив закат,
Платят так за монарха любовь
В царстве Бога по имени Ра.

Сокол Гор в небе ясном застыл —
До Каира и Гизы летит,
Чтобы скинуть в песок с своих крыл
Сказ о бедной рабыне Нафрит.
22.05.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

12:45 

К Москве

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Я вышла из офиса в пасмурный вечер
На серые улицы тусклых домов;
Где только усталость ложилась на плечи,
Где были мной прокляты жизнь и любовь.

Где серые дни незаметно летели;
Безудержный ход их со счета сбивал;
И мой календарь не считал дни недели,
И город, сжимая в кольцо, убивал.

Я вышла на улицу перед грозою
В свой спальный район — серый сгусток Москвы.
И взгляд мой прозрачной и зыбкой слезою
Подернулся, замер и стал восковым.

Оплавился, стек со свечи к канделябру,
И тут в небесах раздался первый гром,
Каким в шторм гроза в ужас вводит корабль
В предзнаменованьи своем роковом.

И удар ветра вмиг выбил дух из грудины,
И кислотным зеленым трава растеклась,
Словно камнем застроились сердца руины,
Словно часть моей жизни мне внутрь ворвалась.

И ударила в грудь своей резвой игрою,
Черных туч карнавал рассекла нить искры,
Злую шутку сыграв напоследок со мною,
На колени поставив и рот мне раскрыв.

Я вдруг вспомнила все, что однажды забыла,
Обросла новой кожей под буйством дождя,
Как же долго кляла и почти не любила
Я свой город родной, всей России вождя.

Я прошу у Москвы — моей властной столицы
Отпущения всех моих смертных грехов.
Что лелеяла боль, убежав за границу,
И считала, что там сущий рай для Богов.

А Москва моя — только лишь маска для боли,
Без покрова из кожи не снять, не сорвать.
Предпочла крыши замков московской юдоли,
Обвенчалась я с Прагой, Москва, моя мать!

Я смиренно склоняю главу в шуме ветра.
Ты ругаешь меня? Заслужила! Кричи!
Пред тобою душа моя плачет раздета,
Я вверяю тебе своей жизни ключи.

Я за все благодарность свою посылаю
В распростертые бурей Москвы небеса.
Ты прости, что так долго кляла, дорогая...
И я снова поверю в твои чудеса.
01.05.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

17:58 

Лора/Валерий-завоеватель

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Графа Константина Вольфа посвятили в короли. После этого ритуала четверо вампиров в длинных черных мантиях встали вокруг Анны и ее мужа, торжественно напомнив моей дочери преклонить колени. Мы стояли поодаль, в сторонке. Я, склонив голову на плечо мужа, он — приобняв меня за плечи…
— Дщерь Владислава Дракулы Первого, ты встаешь на колени в последний раз в своей жизни. Отныне все остальные будут стоять на коленях пред тобой или познают гнев твой во всем его могуществе. Принимаешь ли ты власть супруга своего, короля мира нашего, Константина Вольфа Первого, сына Люциана, признаешь ли ты его королем своим, единственным истинным правителем мира нашего и всея Трансильвании, чтобы стать королевой его вовеки веков? — Произнес падре, и Анна внимательно уставилась на него немигающим взглядом своих изумрудных глаз.
— Я принимаю его власть, как власть единственного истинного короля вовеки веков, чтобы стать его королевой. — Звучно произнесла моя дочь уже заученную реплику.
Что ж, в отличие от меня у нее было немалое преимущество — время подготовиться и выучить текст. Мне же нашептывал его в голове мой супруг, а я, в свою очередь, с запинками и заминками выжимала реплики из себя. Я улыбнулась, глядя, как Анна Валериес-Тедеску целует перстень рода Константина и припадает к нему лбом.
— Смеешься? — Раздался голос у меня в голове. Мне даже не нужно было поворачивать голову, чтобы знать, что Владислав улыбается полукривой ухмылкой.
— Трудно поверить. Только что я также стояла на коленях перед тобой, касаясь твоего кольца губами и лбом. — Крепко сжав его руку, на которой красовался перстень с изображением символа Ордена Дракона, я окинула его взглядом через плечо. — Наша девочка — уже женщина. Как же быстро летит время…
Затем, как по шаблону, моей дочерью, как в свое время мной, занялись старейшины.
Елизар коснулся окровавленной ладонью лба Анны, одетой в торжественное и горевшее золотом платье, нараспев произнеся. — Кровь Елизара даст Вам Мудрость. Да здравствует Ее Величество, мудрая королева Анна Вольф Первая, дщерь мира нашего.
Аластар оставил кровавый отпечаток ладони на левой руке регины, звучно произнеся. — Кровь Аластара подарит Справедливость. Да здравствует Ее Величество, справедливая королева Анна Вольф Первая.
— Кровь Велиара дарует Щедрость. Да здравствует Ее Величество, щедрая королева…
Звуки голоса третьего старейшины потонули в грохоте отворившихся в зал дверей, и на пороге возникла фигура в доспехах и алом плаще, развевавшемся за спиной посетителя. Лязг моих челюстей, казалось, разнесся по всему залу и был слышен даже за его пределами.
— Не смейте даже прерывать церемонию коронации. — Прошипела я мужу сквозь плотно стиснутые зубы. — Я ликвидирую этого клоуна.
— Лора, не смей. Он не стоит того. Один раз он тебя уже убил. — Владислав решительно крепко стиснул мое предплечье, окинув меня ледяным взглядом своих черных, как ночь, глаз.
Ненавязчиво вырвав руку, я бросила на него лишь один короткий взгляд. — Проследи, чтобы Анна стала королевой. В прошлую нашу встречу я еще не была вампиром. Сегодня же Валерий-завоеватель сложит свою голову к моим ногам.
— На поляну к лесу. — Рявкнула я Валерию-завоевателю, выходя из зала коронации, с силой захлопнув двери, чуть приподняв руку и используя знак 'Гравитацио', чтобы тащить бывшего короля Валахии за собой, как щенка на поводке. Не отпуская своего свекра ни на шаг от себя, весь путь из замка до поляны удерживая магическим знаком возле себя, я приняла свой меч из рук дворецкого на первом этаже, воззвав его несколько секунд назад зычным голосом, единственной фразой: 'Мой меч, Роберт!'. Милый Роберт сердечно пожелал мне победы, я же в ответ только коротко кивнула.
Предоставив отцу мужа возможность сражаться и использовать свой меч, я хищно усмехнулась ему, высоко подняв оружие, подаренное Дэнеллой Тефенсен, над головой. Мы рубились со скоростью света, вращаясь в вольтах и пируэтах, и я, в конце концов, признала, что воин из него, в принципе, не такой уж и плохой. Но он выдохся. И довольно быстро, потому что я была неутомимым бессмертным и проклятым созданием. Дыхание седовласого и седобородого виновника всех моих бед стало учащенным, движения замедлились с очередным оборотом вокруг себя, с каждым вольтом, финтом и пируэтом он все больше иссякал, когда я, наконец, приставила кончик клинка к его горлу, вздернув им голову Валерия-завоевателя кверху. Обреченность тяжелой тенью залегла в его глазах.
— Интересно только одно. — Сладко пропела я с неприкрытой угрозой в голосе, не сводя взгляда с пожилого узурпатора. — На что ты рассчитывал, прерывая коронацию моей дочери?.. Выжить? На то, что я проявлю милосердие и отпущу тебя, пару раз пнув под дых и плюнув в спину? Ты сжег меня заживо. Из-за тебя моя дочь повесилась. А мужчина, который стал для меня всем в жизни… Его ты изуродовал больше всех остальных, потому что ломал его психику, начиная с детства. Шрамы, побои и ссадины на теле шестилетнего ребенка. Так со своим чадом может вести себя только чудовище. А потом ты гнал и травил его веками, сговорившись со всеми профессиональными охотниками и Святым Орденом в Ватикане уничтожить его в девятнадцатом веке, при всем том, что он не портил тебе жизнь, а жил со своими невестами, пытался воскресить своих детей, и все на этом! Из-за тебя погибли мои настоящие родители, и я росла нелюбимым и нежеланным подкидышем. Ты поспособствовал смерти моей бабушки, перерезал мне глотку. На что ты надеялся, скажи мне?!
— Я устал бежать, ведьма. — Сухо и холодно отрезал Валерий-завоеватель. — Я мог бы скрываться так вечно, даже не пробуя вас уничтожить, но вот вы… Как ты и говорила на том столбе. Больше не люди. Но снова все в сборе. Владислав, Маргарита и Адриана. Как и в пятнадцатом веке. Бремя тяжкой любви позволяет ей мучительно возрождаться вновь и вновь. Вы все переродились. Все в добром здравии. А моя Алианна гниет в земле почти шесть столетий. Я не боюсь смерти. Убей меня, цыганская безродная бесноватая сука! Ты не изменишь себя никогда. Хоть десять раз переродись, хоть выучись на педагога и пройди курсы любви и всепрощения, ты все равно останешься продажной тварью своих темных духов и подстилкой вырожденного моей любимой щенка, который до сих пор так и не стал мужчиной. Он стал еще большим закомплексованным животным за века, все инстинкты которого твердят ему прятаться под юбкой у своей суки, которую он уже шесть веков забыть не может только потому что она лишила его невинности и отсосала, когда было необходимо. Что же ты медлишь, цыганская тварь? Давай, руби!
С силой надавив на клинок, я с удовлетворением проследила, как тонкое лезвие входит под кожу на горле узурпатора и хищно ухмыльнулась. — Это еще не все, Валерий. Назови. Мое. Настоящее. Имя. Глядя мне в глаза. И тогда я охотно подарю тебе смерть.
Его лицо исказилось такой гримасой ненависти, что эта самая гримаса была, пожалуй, в состоянии напугать и заставить отшатнуться любого смертного. Но я этим смертным уже не была.
— Маргарита Ланшери, проклятая…
Договорить он не успел. Издав нечеловеческий вскрик, я рубанула наотмашь. Голова Валерия-завоевателя мягко откатилась к одному из деревьев нашего хвойного леса. С улыбкой вытерев окровавленное лезвие меча о подол своего торжественного малинового платья, я бросила через плечо, крутанувшись на каблуках и направившись в сторону замка. — И я — не безродная цыганка, тупое чмо. Я — гражданка Соединенных Штатов Америки…


Автор Ольга Майская для сообщества〤 נαcκαʟ's cαɢε〤 vk.com/public133717533

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

17:28 

На дне Хурона

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Мне снились мосты над рекой,
И взгляд мой, в глубины воззривший,
Но я сохраняю покой
В пучине зеленых вод Ишмы.

Лежу неподвижно на дне,
Сквозь толщу вод мир изумрудный,
Мне кажется, что по спине
Стучит кто-то сильный и нудный.

— Мираж наваждения скинь!
В садах расцвели белым вишни...
— Но истина в волнах реки!
В пучине зеленых вод Ишмы...

Родилась я давно и в нигде,
Так что слышу я наверняка,
Как проходит в зеленой воде
Надо мною покоя река,

Зеленый луч бледной звезды,
Покой навсегда подаривший...
Я — песня зеленой воды,
Я — тайна зеленых волн Ишмы.

Мне снились мосты над рекой,
И взгляд мой, себя схоронивший...
Но я сохраняю покой
В Хуроне зеленых вод Ишмы.
23.04.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

17:24 

Антиутопия

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Холодные тротуары, и полосы мокрых дорог,
Седое и хмурое небо, в нас разочарован Бог.
Горбатый слепой Мегаполис вдыхает нас наперебой.
Из дома выходим, кем были. Вернемся уже не собой.

Застыли прозрачные капли на мертвых глазах Земли.
В пальто, под зонтом, под кожей луч жизненный мы несли.
Светил золотым сияньем под серым покровом сна,
Им хочет набить Мегаполис утробу свою до дна.

Он жаден до вкусной пищи, и жизненных нитей сок
Его усыпляет сладко, баюкает, будто рок.
Забрав этот луч из сердца, его загасив огни,
Он нас превращает в кукол, удел чей – пустынные дни.

И вот уже с бренной Землею глаза наши также мертвы,
В туманных шоссе, перекрестках и в шепоте пыльной травы.
Мы – все Мегаполиса дети. Мы – все дубликаты отца.
С утратой луча мертвой жизни уж нет и не будет конца.

Однажды нас смоет волною. Безбожия кончится век.
Займет этот город счастливый с лучистой искрой человек.
И идолов свергнет твердыни – все то, что осталось от нас,
Повергнет он ниц Мегаполис... Когда-нибудь... Но не сейчас...

18.04.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

10:53 

Первоиюньское венчание

Лорелея Роксенбер
Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Тонкий скрип открываемой двери,
Взгляды пристальные гостей.
Я сегодня венчаюсь со зверем —
Самой проклятой из страстей.

Шорох белого платья по полу,
Взгляд в глаза нашей вечности, вздох.
Нить из золота по подолу,
Не отпустит мне грех этот Бог.

Белых лилий цвет распустился
В канделябрах, где гаснет свеча.
Мне на плечи вдруг опустился
Глад с огнем во бездонных очах.

Гимн Богов от Земли и от Неба,
Несвятая слеза по щеке.
Почему ты так долго не был
Своей кистью в моей руке?..

Почему ты так долго не был
В сердце пеплом из сил огня,
Во Вселенной огромным небом...
Где ты был тогда, до меня?..

Язвой в разуме, смертным ядом
На губах, воском с тлевшей свечи,
Обжигающим кожу. Раскладом
В картах долгой и темной Ночи.

Соскользнет в нашем танце перчатка
С моей бледной и тонкой руки,
И дракон из металла печатки
На ладони зажжет огоньки.

С позолотой по черному фраку,
Черных влас волна стянута в хвост,
Князь-жених сочетается браком,
К Жизни Смерть свой пристроила мост.

Ну а после в мерцаньи неверном
На пол туфелька тихо падет,
И укус целованного Скверной
Возвестит жизни вечной полет.
13.04.2018

@темы: Летопись Смутных Времен 2014

Дыхание улиц больших городов

главная