Записи с темой: трансильвания: воцарение ночи 2016 (список заголовков)
17:58 

Лора/Валерий-завоеватель

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Графа Константина Вольфа посвятили в короли. После этого ритуала четверо вампиров в длинных черных мантиях встали вокруг Анны и ее мужа, торжественно напомнив моей дочери преклонить колени. Мы стояли поодаль, в сторонке. Я, склонив голову на плечо мужа, он — приобняв меня за плечи…
— Дщерь Владислава Дракулы Первого, ты встаешь на колени в последний раз в своей жизни. Отныне все остальные будут стоять на коленях пред тобой или познают гнев твой во всем его могуществе. Принимаешь ли ты власть супруга своего, короля мира нашего, Константина Вольфа Первого, сына Люциана, признаешь ли ты его королем своим, единственным истинным правителем мира нашего и всея Трансильвании, чтобы стать королевой его вовеки веков? — Произнес падре, и Анна внимательно уставилась на него немигающим взглядом своих изумрудных глаз.
— Я принимаю его власть, как власть единственного истинного короля вовеки веков, чтобы стать его королевой. — Звучно произнесла моя дочь уже заученную реплику.
Что ж, в отличие от меня у нее было немалое преимущество — время подготовиться и выучить текст. Мне же нашептывал его в голове мой супруг, а я, в свою очередь, с запинками и заминками выжимала реплики из себя. Я улыбнулась, глядя, как Анна Валериес-Тедеску целует перстень рода Константина и припадает к нему лбом.
— Смеешься? — Раздался голос у меня в голове. Мне даже не нужно было поворачивать голову, чтобы знать, что Владислав улыбается полукривой ухмылкой.
— Трудно поверить. Только что я также стояла на коленях перед тобой, касаясь твоего кольца губами и лбом. — Крепко сжав его руку, на которой красовался перстень с изображением символа Ордена Дракона, я окинула его взглядом через плечо. — Наша девочка — уже женщина. Как же быстро летит время…
Затем, как по шаблону, моей дочерью, как в свое время мной, занялись старейшины.
Елизар коснулся окровавленной ладонью лба Анны, одетой в торжественное и горевшее золотом платье, нараспев произнеся. — Кровь Елизара даст Вам Мудрость. Да здравствует Ее Величество, мудрая королева Анна Вольф Первая, дщерь мира нашего.
Аластар оставил кровавый отпечаток ладони на левой руке регины, звучно произнеся. — Кровь Аластара подарит Справедливость. Да здравствует Ее Величество, справедливая королева Анна Вольф Первая.
— Кровь Велиара дарует Щедрость. Да здравствует Ее Величество, щедрая королева…
Звуки голоса третьего старейшины потонули в грохоте отворившихся в зал дверей, и на пороге возникла фигура в доспехах и алом плаще, развевавшемся за спиной посетителя. Лязг моих челюстей, казалось, разнесся по всему залу и был слышен даже за его пределами.
— Не смейте даже прерывать церемонию коронации. — Прошипела я мужу сквозь плотно стиснутые зубы. — Я ликвидирую этого клоуна.
— Лора, не смей. Он не стоит того. Один раз он тебя уже убил. — Владислав решительно крепко стиснул мое предплечье, окинув меня ледяным взглядом своих черных, как ночь, глаз.
Ненавязчиво вырвав руку, я бросила на него лишь один короткий взгляд. — Проследи, чтобы Анна стала королевой. В прошлую нашу встречу я еще не была вампиром. Сегодня же Валерий-завоеватель сложит свою голову к моим ногам.
— На поляну к лесу. — Рявкнула я Валерию-завоевателю, выходя из зала коронации, с силой захлопнув двери, чуть приподняв руку и используя знак 'Гравитацио', чтобы тащить бывшего короля Валахии за собой, как щенка на поводке. Не отпуская своего свекра ни на шаг от себя, весь путь из замка до поляны удерживая магическим знаком возле себя, я приняла свой меч из рук дворецкого на первом этаже, воззвав его несколько секунд назад зычным голосом, единственной фразой: 'Мой меч, Роберт!'. Милый Роберт сердечно пожелал мне победы, я же в ответ только коротко кивнула.
Предоставив отцу мужа возможность сражаться и использовать свой меч, я хищно усмехнулась ему, высоко подняв оружие, подаренное Дэнеллой Тефенсен, над головой. Мы рубились со скоростью света, вращаясь в вольтах и пируэтах, и я, в конце концов, признала, что воин из него, в принципе, не такой уж и плохой. Но он выдохся. И довольно быстро, потому что я была неутомимым бессмертным и проклятым созданием. Дыхание седовласого и седобородого виновника всех моих бед стало учащенным, движения замедлились с очередным оборотом вокруг себя, с каждым вольтом, финтом и пируэтом он все больше иссякал, когда я, наконец, приставила кончик клинка к его горлу, вздернув им голову Валерия-завоевателя кверху. Обреченность тяжелой тенью залегла в его глазах.
— Интересно только одно. — Сладко пропела я с неприкрытой угрозой в голосе, не сводя взгляда с пожилого узурпатора. — На что ты рассчитывал, прерывая коронацию моей дочери?.. Выжить? На то, что я проявлю милосердие и отпущу тебя, пару раз пнув под дых и плюнув в спину? Ты сжег меня заживо. Из-за тебя моя дочь повесилась. А мужчина, который стал для меня всем в жизни… Его ты изуродовал больше всех остальных, потому что ломал его психику, начиная с детства. Шрамы, побои и ссадины на теле шестилетнего ребенка. Так со своим чадом может вести себя только чудовище. А потом ты гнал и травил его веками, сговорившись со всеми профессиональными охотниками и Святым Орденом в Ватикане уничтожить его в девятнадцатом веке, при всем том, что он не портил тебе жизнь, а жил со своими невестами, пытался воскресить своих детей, и все на этом! Из-за тебя погибли мои настоящие родители, и я росла нелюбимым и нежеланным подкидышем. Ты поспособствовал смерти моей бабушки, перерезал мне глотку. На что ты надеялся, скажи мне?!
— Я устал бежать, ведьма. — Сухо и холодно отрезал Валерий-завоеватель. — Я мог бы скрываться так вечно, даже не пробуя вас уничтожить, но вот вы… Как ты и говорила на том столбе. Больше не люди. Но снова все в сборе. Владислав, Маргарита и Адриана. Как и в пятнадцатом веке. Бремя тяжкой любви позволяет ей мучительно возрождаться вновь и вновь. Вы все переродились. Все в добром здравии. А моя Алианна гниет в земле почти шесть столетий. Я не боюсь смерти. Убей меня, цыганская безродная бесноватая сука! Ты не изменишь себя никогда. Хоть десять раз переродись, хоть выучись на педагога и пройди курсы любви и всепрощения, ты все равно останешься продажной тварью своих темных духов и подстилкой вырожденного моей любимой щенка, который до сих пор так и не стал мужчиной. Он стал еще большим закомплексованным животным за века, все инстинкты которого твердят ему прятаться под юбкой у своей суки, которую он уже шесть веков забыть не может только потому что она лишила его невинности и отсосала, когда было необходимо. Что же ты медлишь, цыганская тварь? Давай, руби!
С силой надавив на клинок, я с удовлетворением проследила, как тонкое лезвие входит под кожу на горле узурпатора и хищно ухмыльнулась. — Это еще не все, Валерий. Назови. Мое. Настоящее. Имя. Глядя мне в глаза. И тогда я охотно подарю тебе смерть.
Его лицо исказилось такой гримасой ненависти, что эта самая гримаса была, пожалуй, в состоянии напугать и заставить отшатнуться любого смертного. Но я этим смертным уже не была.
— Маргарита Ланшери, проклятая…
Договорить он не успел. Издав нечеловеческий вскрик, я рубанула наотмашь. Голова Валерия-завоевателя мягко откатилась к одному из деревьев нашего хвойного леса. С улыбкой вытерев окровавленное лезвие меча о подол своего торжественного малинового платья, я бросила через плечо, крутанувшись на каблуках и направившись в сторону замка. — И я — не безродная цыганка, тупое чмо. Я — гражданка Соединенных Штатов Америки…


Автор Ольга Майская для сообщества〤 נαcκαʟ's cαɢε〤 vk.com/public133717533

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

17:59 

Лара/Владислав

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Больше юная королева эльфов не оглядывалась, в слезах кинувшись по направлению к замку Изиды. Миновав пост стражи и чудом избежав неприятной встречи с мужем, девушка на цыпочках пробралась к своей спальне и обмерла.
Дверь мистическим образом оказалась открыта, хоть Лара и прекрасно помнила, что запирала ее на ключ. С замиранием сердца она толкнула тяжелую дверь из золота и серебра и вошла внутрь, ожидая встретить там Валерия-завоевателя и нести постыдный отчет о том, где она была все это время. Но, на деле, оказалось еще хуже, чем ожидала королева эльфов…
Спиной ко входу на ее кровати сидел незнакомец в черном. Его волосы были забраны в высокий конский хвост. Услышав обостренным слухом, что он не один, мужчина обернулся в сторону онемевшей в проходе Лары. На вид ему было около сорока. Черные пряди обрамляли не в меру бледное лицо правильных, заостренных, аристократических черт, а в левом ухе поблескивала золотая серьга в форме колечка. Из-под плаща с узором в виде едва заметных поблескивавших серебром на черном листьев, виднелся строгий черный камзол без принтов. Оценив ее быстрым взглядом, он, наблюдая за ее реакцией, оскалился, проводя кончиком языка по заострившимся клыкам, зрачки его стали вертикальными, а глаза побагровели. Вампир. Не-мертвый. Сын ее мужа — Валерия-завоевателя, Владислав III Цепеш. Дракула. Колосажатель. Мать много раз ей показывала фотографии исчадия ада, которого нужно бояться больше всех вампиров вместе взятых. И сейчас он сидел на ее кровати. Мысли Лары лихорадочно шевелились в голове. Не надеясь дожить до дня завтрашнего после ночи, которая откроет постыдную правду о том, что она не девственна, внезапно юная эльфийка поняла, что смерть решила ее навестить раньше ночи. Повинуясь гипнотическим импульсам взгляда вампира, девушка сделала шаг внутрь, и тут же дверь захлопнулась за ее спиной. Попытавшись нащупать рукой ручку, она изо всех сил дернула ее. Тщетно. Дверь была заперта. Безумие и страх сковали голову Лары стальным обручем. Бежать было некуда. Спастись невозможно. Даже если она закричит, чем взбесит убийцу, стражники прибегут не сразу. Какое-то время они потратят на взлом двери. А высосать всю кровь из ее тела — меньше минуты. Никто не придет на помощь. Она обречена. Кровь эльфов для вампиров — первый сорт. Дурманящий и заволакивающий рассудок наркотик. Истязать молоденьких девочек их племени, высасывая досуха — для вампиров первостепенное развлечение. Некоторые дети ночи даже насильно брали эльфиек замуж. Чтобы всю дальнейшую жизнь иметь возле себя источник эйфорической крови эльфов, пока жертва, проводя время под воздействием наркотических эндорфинов, выделяемых слюной вампира, перестает соображать, что происходит вокруг нее, и добровольно отдает свою кровь. Но пугало ее не только это. Безотчетный глубинный страх рождали в душе юной королевы хищные черные глаза вампира. Глаза Валерия-завоевателя на лице его сына.
— В замешательстве, как я попал сюда? — Вампир ухмыльнулся, окинув стройную фигурку эльфийки плотоядным взглядом. — Ваши гвардейцы — стадо идиотов. Зачем охранять двери, когда мы, смрадные дети самой ночи, умеем летать и проникаем в приоткрытые окна? Возле которых как раз никто и не дежурит. В общем, как бы то ни было, я все равно пошел на риск. Потому что в замке сейчас находится король эльфов и цыган, по совместительству, твой муж, по совместительству, мой дорогой и любимый папочка.
— Ты — его сын. — Из последних сил выдавила, прохрипев, потому что голос отказывался ее слушаться, юная Шиаддхаль. — Тот самый Владислав Дракула. Сын Дракона. Сын самого Дьявола. Валерий-завоеватель ищет тебя, чтобы убить.
Помедлив и выдержав паузу, она затравленно поглядела ему в глаза, сложив руки на груди и опустив голову. — Давай. Только молю, быстро. Я очень боюсь боли. И я обречена так и так. Когда твой отец узнает о том, что со мной случилось, мне все равно не жить. Лучше я не доставлю ему радости казнить меня. Лучше пусть ты нанесешь удар, и я умру, как мученица от рук вампира, а не как опозоренная своей же семьей, потому что полюбила 'презренного'. Только не трогай меня. Я отдам тебе свою кровь до последней капли. Только не касайся меня, прошу. Я хочу умереть верной мужчине, которого выбрало мое сердце.
Вампир презрительно фыркнул. — Дьявол. Вы все, эльфы, так драматичны? Меня уже тошнит от этого смирения и покорности, девочка. Какие гены достанутся Маргарите… Прокомментировал бы, да это вне всех возможных и невозможных понятий… Я не собираюсь тебя убивать, Чайка. А если хотел бы, я бы уже это сделал. Сексуально ты меня тоже не интересуешь, так что можешь расслабиться. Ты нужна мне целой и невредимой. Точнее, нет, не ты. Честно говоря, мне вообще плевать на тебя, и встреться мы на нейтральной территории, я осушил бы тебя до последней капли, но сейчас я рискую единственным, что мне дорого. Жизнью. Чтобы спасти тебя. Мне нужно то, что в твоем чреве. Я чувствую ее каждой клеткой тела. Ты вынашиваешь девушку, в которой реинкарнируется дух моей погибшей жены. Вот до нее мне есть дело. А до тебя нет. Можешь не переоценивать свою красоту и изящность. По сравнению с ней любая меркнет, и красавица неземной внешности, если поставить ее рядом с Маргаритой, начинает казаться кривой уродиной. Судя по тому, что твой человечек тебя бросил, жить тебе осталось до ночи. Но моя женщина не сгинет с тобой вместе. Идем со мной. Я во всех мирах, как дома. Я проведу тебя в свой мир и спрячу. Так, что тебя смогут найти лишь Хранители Баланса Измерений, а твоя семья и Валерий - нет. Так я бежал и прятался от отца все это время. Только от высококвалифицированных охотников не скроешься. Я уже устаю сбегать из их тюрьмы и снова в нее возвращаться. Жить на последнем четвертом этаже психиатрической клиники год за годом, знаешь ли, не курорт.
— Я никуда не пойду с вампиром. И я не оставлю Крегина. Если мать и Валерий-завоеватель узнают, что я сбежала, потому что жду ребенка от 'презренного', они найдут его, если им не удастся отыскать меня. Они казнят его.
В мгновение ока покрыв расстояние между ними, вампир вжал эльфийку в стену, сдавив рукой ей горло. Юная Шиаддхаль нервно дернулась, ощущая, как поток воздуха в легкие перекрывается, и как контраст ее теплого и его холодного тел заставляет ее дрожать и покрываться инеем и мурашками.
— Милая Лара. — Взбешенно прошипел он, оскаливая клыки. — Мне нет дела до подростковых сопливых драм. Мне плевать на твоего Крегина. Гори он синим пламенем. Если уж на то пошло, он подставил тебя, и твою пятую точку сейчас из беды спасаю я. Твой кровный враг. А еще, если ты не поняла до сих пор, — это не просьба, что касается твоего побега со мной. Это приказ. Я — король вампиров и своего мира. И в моей Вселенной титулы вроде королевы эльфов ничего не значат, потому что, как таковых, эльфов нет в моем мире. Ты будешь первой. Неужели ты думаешь, что не носи ты дитя, обещанное мне Дьяволом; дитя, за перерождение души которой я душу продал, я бы стал с тобой возиться и потратил хоть минуту своего личного времени, к тому же рискуя своей жизнью и находясь в одном доме с отцом, который один из немногих, кто знает, как меня убить?.. Собирай свои вещи. Все, что необходимо. И мы уходим. СЕЙЧАС ЖЕ!!!
— Но ведь…
Король вампиров не дал девушке окончить фразу, отпустив ее из цепкого захвата своей руки с когтями, и, сползая по стене на пол, Лара закашлялась.
— Ты беременна от 'презренного', инфантильная ты дура. Тебя привяжут к столбу позора и будут бить, выколачивая признание. Потом они снесут голову твоему незадачливому глупому человечишке, заставив тебя смотреть на это. А потом, когда твоя шея сломается в петле, а ты в последний момент увидишь, что в глазах Изиды Шиаддхаль нет и намека на жалость к своему порождению, потом… Потом твое тело станет мертвым и через несколько дней начнет гнить. А с тобой вместе начнет гнить и любовь всей моей жизни. А в следующий раз она может реинкарнировать через столетия. Мое терпение на исходе. Она нужна мне сейчас. Так что? Мне еще раз повторить, чтобы ты собиралась без лишних вопросов, пока сюда не заявился твой муженек? Хочешь узнать, каково это, когда из-за тебя вся фамилия Шиаддхаль обрастет дурной славой, а твой род будет опозорен? Подумав, что ты сбежала, потому что боишься быть женой шестидесятилетнего тирана, никто даже не узнает о тайнах твоего развратного сердца, и твой юный Крегин останется жив. А с ним вас обоих найдут и убьют. Есть еще поводы сопротивляться, или мой план единственно верный, Чайка? Тебе даже долго не скрыть беременность. Придумав отговорку об утрате девственности каким-нибудь неординарным способом, живот прятать все девять месяцев ты все равно не сможешь. А сбежишь, родишь и сможешь вернуться назад. Я скрою малышку от глаз твоей семьи. Ей ничего не будет угрожать. А ты вернешься домой, как блудная дочь, сбежавшая по глупости молодости, а не как нарушившая правила королевской семьи и родившая от 'презренного'.
Речь вампира подействовала на нее отрезвляюще. Имея довольно беспокойное воображение, девушка живо представила и свою смерть, и смерть тех, кого любила больше всего на свете — Крегина и своего ребенка. Покачав головой, не снимая плаща и не забрав ничего из прежней жизни, юная Шиаддхаль протянула руку вампиру.
— Только не смей обмануть меня. Как знать, вдруг весь твой план — ложь, а на самом деле ты хочешь выпить меня досуха, выкрав меня из замка, чтобы моя семья не догадалась какой именно вампир сотворил столь гнусные вещи с королевой эльфов?
Вампир закатил глаза, сжимая ладонь эльфийки в своей и подходя к распахнутому настежь окну. — Я бы УЖЕ это сделал, если бы хотел. Готова?
Лара только кивнула. Подхватив девушку на руки, вампир взобрался на подоконник и, не глядя себе под ноги, спрыгнул вниз…


Автор Ольга Майская для сообщества〤 נαcκαʟ's cαɢε〤 vk.com/public133717533

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

17:58 

Никого не напоминает? ТВН прямо)

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
13:45 

Второй конкурс

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Приняла участие в конкурсе "Белый Кролик" на Литнете в секции "Нестандартное попаданство". Ждем результаты, примут или нет.
Моя личная страница на Литнете -
litnet.com/loreleya-roksenber-u763106, а то фейков развелось, как тараканов.

Заявку отклонили, так как большой объем текста, но я попыталась... Зато отзыв есть)

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

15:57 

lock Доступ к записи ограничен

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:23 

Огребла последствия участия в конкурсе)

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Выдержки из обзора конкурсных работ «Трансильвании-2018» о моем романе «Трансильвания: Воцарение Ночи».

◊ Рассказы конкурса, таким образом, более консервативны, высоко ценят уют и стабильность, тогда как работы Крупной прозы с любопытством заглядывают за границы привычных территорий и одобрительно относятся к идее перемещения, в том числе и кардинального. Даже если дом любим, за него не держаться как за единственную опору. Особо показательны в этом плане произведения, использующие традиционный приём попаданчества и перемещения в параллельные миры. «Звери у двери», «Широки Поля Елисейские», «Самый злобный вид», «Беглый донжон», «Настоящая Венеция», «Трансильвания: Воцарение Ночи» — персонажи открыты к переменам, любознательны и не держатся за привычное.

◊ Наконец-то произведения почтили своим визитом психиатрическую больницу. Многообещающая, но ранее незаслуженно игнорируемая локация.
«Больница оказалась видна издалека. Высокое серое и оформленное в готическом стиле здание казалось бесконечным из салона такси. На небе сгустились темные зловещие тучи, словно предвещая беду, а здание всем своим видом отталкивало и упрашивало бежать прочь. Да вот только те, кому некуда бежать, не внемлют таким молчаливым советам и знакам, посланным судьбой. А они были. Странным оказалось уже то, что водитель высадил меня посреди шоссе, наотрез отказавшись подъезжать к воротам, сопроводив довольно странными речами свой отказ. …Больница, на первый взгляд, казалось, была лишена всяких признаков жизни и существовала в каком-то полусне. Медперсонал в белом лениво перемещался по ветхим коридорам. Постройка просила всем своим видом обновления, но, видимо, властям города не было до этого никакого дела. Мимо меня медленно проскользил пожилой старик с полубезумным взглядом и неопрятными седыми, разметавшимися по его плечам волосами в темно-зеленой поношенной пижаме, и полуживая медсестра, спешно схватив его за руку, проводила в палату. У самой двери он обернулся в мою сторону и улыбнулся дико и страшно. «Смерть, девочка, здесь везде смерть. Мы обречены. Я обречен. Она обречена. — Старик пальцем указал на свою сопровождающую. — И ты теперь тоже». «Не помню, как судьба привела меня к зоне рекреации. Я брела будто во сне, все еще не справившись с состоянием шока. Я была сбита с толку и речью водителя такси, и словами безумца. Оба они утверждали, что это место — Цитадель Зла, а я не могла с точностью утверждать, что им нельзя доверять. Больница давила атмосферой, всем своим видом и состоянием. Вдобавок к удручающей картине зарядил дождь, дополнив и без того серую картину небес еще несколькими оттенками серости. Больные сидели за столами в зоне отдыха, собирая паззлы и составляя из кубиков слова. Глубоко ушедшие в себя, психически разломанные, кто из них находился в межмирье, а кто уже и вовсе не принадлежал этому миру. Пожилая старушка у окна считала листья на дереве, заглядывавшем сквозь полуоткрытые ставни. — Пятьдесят шесть. Пятьдесят семь. Пятьдесят восемь. — Губы бормотали в полубреду, поминутно сбиваясь и начиная песню счета заново. Снова и снова». («Трансильвания: Воцарение ночи»)

◊ Фотина Морозова

«Трансильвания. Воцарение Ночи», Лорелея Роксенбер

Типично литературное произведение — детище девичьих фантазий, в котором образы книг и фильмов собраны вокруг ядра любви к графу Дракуле. Автор умудряется мобилизовать в армию своих персонажей буквально всех: и вампиров, и эльфов, и оборотней, и даже чудовище Франкенштейна отряхнул от пыли… Эта сборная солянка превращает лав-стори с элементами мазохизма в постмодернистский стёб, почти в комедию ужасов; художественная ценность романа невелика, но она компенсируется юным задором автора.

◊ Юлия Гавриленко

«Трансильвания: Воцарение ночи», Лорелея Роксенбер

Сильные сцены: оформление в психушку на работу; первая трансформация Лоры в летучую мышь. Превращение регины в человечка. Далее всё шло ровнее. Главный вопрос: почему для столь необычных существ, как Владислав и Лора, оральный секс вдруг является многозначительной редкостью? Инцест почему-то вдруг ах-ах какой страшный для героини. Придирка: композиционная равнина. Линий несколько, миры разные, перерождения, сплетение старых хвостов (кто что задумывал, где чья месть и замыслы) — а воспринимается уже одинаково. Несколько кульминаций, но ни одна не выпирает. На любой можно бы было закончить рассказ или повесть, но для ключевых точек романа они недостаточны. Нет ощущения, что героине хуже и хуже, каждая новая проблемы или пытка уже привычная часть сериала. Основной плюс: яркость картинок, нестандартные повороты, хорошая эмоциональность. Пометки: «Светлые русые волосы, волнами струящиеся ниже лопаток...» — а до лопаток волосы прямые, не волнами? «Сегодня физкультура стояла третьей парой, поэтому я надела спортивный костюм-тройку — топ белого цвета с вышитой на нем застывшей в прыжке пантерой, черную спортивную кофту из флиса с рукавом в три четверти и черные узкие леггинсы». Она в спортивной одежде в одной и той же весь день будет? В какой стране дело происходит. Обычно так поступать, мягко говоря, не принято. «Я собрала волосы в высокий аккуратный хвостик и направилась на кухню». Чуть ниже: «Мать убрала с моего лица прядь волос, выбившихся из идеально ровного хвоста, но я нервно тряхнула головой, и прядь снова вернулась в исходное положение». Раз прядь так быстро выбилась, хвост был не столь уж аккуратный... «Вы» в прямой речи с прописной буквы не надо. Вообще не надо в тексте, только в письмах. С надеть-одеть разобраться. «Мы взошли по винтовой лестнице, перила которой были украшены каменными розами, на тридцать пятый этаж, в огромный зал...» —сколько времени они поднимались? Тридцать пятый этаж? Сутки сменились бы, нет? «Спускаясь по лестнице, я каждое мгновение напоминала себе держать голову высоко поднятой, а спину ровной, как острие меча...» — как лезвие, может быть? У острия меча нет ни длины, ни площади, чтобы быть ровной. Это ж точка. «Его внешность оказалась нисколько не примечательна: сильно выдающиеся скулы, пустые, почти бесцветные, будто бы рыбьи глаза, широкий нос с горбинкой и усы. Телосложением французский барон обладал худощавым, но его фигуру заметно портил выдающихся размеров живот. Плечи низко опущены, взгляд, устремленный в пол и лицо, выеденное оспинами. Видимо, пока еще был человеком, он переболел этой страшной болезнью, оставившей свое уродливое клеймо на и без того не слишком отличавшемся красотой лице...». Ничто не выдавало шпиона, ни автомат, ни парашют, волочившийся за спиной? Разве же описанная внешность «нисколько не примечательна«? Выдающиеся скулы, оспины, живот на худощавой фигуре? Нос с горбинкой и усы? Прямо маска, портрет для свидетелей. «Взгляд, которым одарил меня дворецкий, когда я выезжала на своей белоснежной кобылице в фиолетовом плаще, покрыв капюшоном голову, из ворот, был далек от хотя бы приблизительно понимающего». Кобылица была наряжена в фиолетовый плащ? Как можно разглядеть взгляд дворецкого, удаляясь от него верхом, покрыв капюшоном голову? «Я настолько высохла, даже не замечая этого, что живы во мне остались только изумрудные, залитые горем и яростью глаза, которые впрочем, на данный момент, даже не давали стопроцентного вампирского зрения». Сбой фокала. Героиня не может видеть свои изумрудные глаза. «Никто другой бы не захотел это лицезреть, и, уж тем более, оказаться в эпицентре его ярости. Мне страшно от того, что этот эпицентр может Вас поглотить». Поглощает все же сам центр, а не эпицентр, который всего лишь проекция. И с повтором некрасиво. «Тяжелая когтистая лапа одарила мою щеку смачной пощечиной, оставляя на белой алебастровой коже три кровавых борозды от когтей». Опять сбой фокала. Кто видит белую кожу и три борозды? «Он был добрым и отзывчивым парнем, немного полноватым, что абсолютно не портило его, потому что он был невероятно широк в плечах, а телосложением напоминал русского богатыря». У Лоры русские предки? Она уже второй раз упоминает наших богатырей, еще намеки по тексту есть, я их не разгадала. И почему она училась в институте, а не в колледже, не в университете? «Против воли по щеке вампира стекла скупая слеза». Показалось лишним. В общий текст не укладывается. «Прощай, Лара Изида Кармина Эстелла Шиаддхаль—Дракула...» Пусть роман и длинный, неужели не жаль тратить знаки на это длинное имя, повторяющееся не один раз?

◊ Марина Яковлева

«Трансильвания. Воцарение ночи», Лорелея Роксенбер

Эх, эту бы энергию, да в мирное русло! Вот тогда мог бы получиться если не шедевр, то достойный роман уж точно. Что можно сказать о тексте? Он огромен. Автор любит своих персонажей, это видно невооруженным глазом, но автора откровенно несёт галопом на неуправляемом жеребце
буйной фантазии через такие ямы и ухабы, что смотреть и читать страшно. Попробуем проанализировать хотя бы стартовый отрезок, всё остальное обзор в себя просто по объему не уместит, но общее представление сложится. Открывает роман сцена изнасилования двенадцатилетней девочки, которой автор настолько самозабвенно любуется, что хочется сразу дать по рукам уголовным кодексом. Далее идёт знакомство с главной героиней, шестнадцатилетним вундеркиндом, который экстерном сдал все школьные предметы и уже заканчивает, вдумайся, читатель, не абы какой медицинский университет или авторитетнейший факультет органической химии, а Институт Кулинарии! Верно, зачем разбираться в физиологии развития человеческого мозга, чтобы уяснить истоки и возможности воплощения на практике формы экстерната, мы сейчас из гениальнейшего на свете ребёнка одним росчерком сделаем девочку-повариху с интеллектом на уровне жвачного животного. «Сегодня физкультура стояла третьей парой, поэтому я надела спортивный костюм-тройку — топ белого цвета с вышитой на нем застывшей в прыжке пантерой, черную спортивную кофту из флиса с рукавом в три четверти и черные узкие леггинсы. Институт
не провозглашал дресс-код. Каждый одевался, как ему вздумается»…Блажен, кто верует. Долой все нормы этикета, попрём ножкой в кроссовке веками складывавшуюся систему морально-нравственных отношений в обществе. Вы всё ещё верите в незаурядные умственные способности героини? «Я любила музыку, живопись, поэзию, — весь этот культурный, просветительский и филологический мир; ненавидела точные науки, хотя они мне всегда давались практически даром. — Мисс Уилсон у нас талант технического ума. — Шутил наш физик по имени мистер Коллтрэйн. — И гуманитарного. — Добавлял профессор итальянского, мистер Сваровски»… Или вот: «Я — не какая-нибудь инфантильная, впечатлительная девчонка, психику которой можно изуродовать просмотром фильмов ужасов, профессор. Я далека от подобного вида искусства, оное и искусством назвать — оскорбление для искусства. Я предпочитаю классику: Шекспира, Байрона, Бронте»... Ах, это снисходительное пренебрежение высокоразвитой (так и хочется сказать, инопланетной) особи примитивному человечеству. «Ее — черное, от Шанель, выглядело, на мой взгляд, чересчур откровенно. Оно скреплялось по бокам золотыми булавками, а декольте практически ничего не скрывало. Мое же платье — фиолетовое, от Роберто Кавалли, струилось, шелками ниспадая до пола. Длинный шлейф стлался и волочился за платьем. Эдакое подвенечное платье, разве что не белоснежно белое. Деканы и кураторы в честь торжества, как и выпускники, облачились в вечерние платья и костюмы от известных модельеров»… Ну откуда берётся эта извечная показушная тяга к роскоши, как у свинарки — желание поселиться в Юсуповском дворце? Чтобы читатель не впал в уныние от осознания собственной ничтожности, автор изрядно постарался и скрасил текст совершенно гениальными фразочками, вроде этой: «Страсть трещала между нами, как потрескивает обвиненный горящий на костре.» Хоть на афоризмы растаскивай. «роспись фресок повествовала иллюстрированную картину», «Посреди церкви на полу стоял алтарь», «После нескольких часов коленопреклонения и чтения молитвы в качестве исповеди в соборе», «согревающее статическое электричество между нами», «и я представила, как его зубы элегантно ниспадают на пол»… «в городе Чикаго №14» «Принимаются люди в возрасте от шестнадцати до сорока пяти лет. Образование строго высшее»… Всё-таки версия инопланетного происхождения оказывается не далека от истины. Это никак не может быть планетой Земля, раз есть четырнадцать городов под названием Чикаго, и наличие высшего образования в шестнадцать лет — это норма. Для статистики: всё вышеупомянутое умещается на первых пятнадцати страницах из четырёхсот с хвостиком. Там же, где пасует собственная фантазия автора, в дело включается откровенный плагиат до такой степени, что хочется мигом перенести сей опус в разряд фанфиков, радостно потрясти «Положением» конкурса и не читать далее. Но, увы. Приходится созерцать фильм «Ван Хельсинг» с Хью Джекманом на бумаге. Закончить хочется очередной цитатой автора: «Звук проникал в голову, разъедая мозг...» Вот и с данным текстом тот же эффект.

◊ Мария Рябцова

«Трансильвания: Воцарение Ночи», Лорелея Роксенбер

Можно много говорить о феерических перлах, которыми пестрят страницы этого романа, но при всей своей трогательной наивности и килограммах ляпов текст держит. В нём бурлит авторская страсть и бушует фантазия. Местами смешные злодейства, описываемые с трагическим лицом, выразительная, хотя и вторичная эротика, выдержанная от начала и до конца основная линия — эволюция сильного чувства, которое так и тянет назвать созависимостью или одержимостью. Мне импонируют живые отношения автора с создаваемым миром и экспрессивность. В передаче эмоций и образов — сильная сторона текста. «Ближе к нам висела картина, изображавшая синее спокойное и безмятежное море, отражающее блики солнца своей тихой и обездвиженной гладью. В недра кабинета вела еще одна дверь, за которой было настолько темно, что не представлялось возможности что-либо разглядеть. В дверном проеме брезжил, поминутно мерцая, слабый свет». «В столбе вихря человек, который только что стоял передо мной, исчез. Вместо него посреди комнаты оказался огромный черный нетопырь, пожалуй, в три моих роста. Два перепончатых крыла развернулись и накрыли собой все пространство палаты». Полнокровно, с насыщенной палитрой. Очень хорошо удаётся описать видения, моменты погружения в другую реальность, ведь в них не важна точность в мелочах, все возможно, и даже несусветные ляпы можно списать на галлюцинации. Но вообще надо поосторожнее обращаться с прилагательными. Автор легко запутывается в описаниях, иногда продуцируя смысл, прямо противоположный задуманному. Неуместное прилагательное — и как галлюцинацию воспринимаешь любое событие. Хорошо получился конфликт с Анной. Композиционный замысел — разделение романа на части, соответствующие этапам жизни героини, — мне понравился, как понравилась и цикличность наваждение-исцеления. Но замысел страдает от раздутого объёма текста, к середине романа перестаёшь видеть его как целое, да и приедается этот ритм. «Ты — мое все. Ты так важен для меня, что я боюсь проснуться, боюсь, что психоаналитик был прав, и тебя, действительно, не существует нигде, кроме как в моей голове. Я боюсь потерять то, что делает меня живой, то, что делает меня собой». Честно говоря, я надеялась, что действие будет развиваться параллельно в двух реальностях, в психиатрической больнице и Трансильвании, существующей только в больном сознании героини. Долгое время ожидала, что в финале Лора по примеру героя «Острова проклятых» очнётся под аплодисменты врачей. Очень уж похожи провалы в другие миры и перерождения на эпизоды помрачения сознания. И пролог, сравнивающий любовь с заболеванием, классифицируемым по МКБ, намекал. Тогда конфликт с матерью, сцены с психоаналитиком и трудоустройством в клинику заиграли бы новыми красками. Представления о взрослости («молодой человек лет шестнадцати», «полностью сформированное в шестнадцать тело») выдают в авторе очень юного человека, поэтому я не буду сильно пенять за то, что значительная часть трансильванской экзотики и визуализации — моменты с Франкенштейном, превращение Владислава в нетопыря, пробуждение детей-вампирят — дословная цитата из «Ван Хельсинга». Но на будущее: так делать нехорошо. Взрослые называют это плагиатом. Не обошлось без породистых штампов. «Ты — реинкарнация моей погибшей шесть веков назад жены» — честное слово, вот это чуть не перечеркнуло все положительные впечатления. Язык — боль. Фактография — ад. Логика — за гранью добра и зла. Познания о религии у автора такие же, как о системе высшего образования, психоанализе и работе психбольниц. То есть нулевые. Но хотя бы обыденное, бытовое можно изобразить достоверно! Даже самые простые вещи и явления исковерканы так, как будто о них пишет марсианский шпион-двоечник, только вчера внедрённый на нашу планету. Какие такие кулинарные институты? Какие вообще в США — институты? Есть университеты, колледжи, академии, школы, курсы, студии. Ни за что не поверю, что девушка, имеющая диплом повара, не может найти работу в крупном городе. Даже девочка с одной только школой за плечами легко устроится официанткой. Героиня — обладатель самой благополучной в плане трудоустройства профессии. Отчего в больнице, переоборудованной под тюрьму для вампиров, нет никаких правил безопасности? Они твёрдо решили привлекать к себе как можно больше внимания? Это государственная программа? Тогда должно быть серьёзнейшее финансирование. Энтузиасты? Всё равно должны быть фонды, спонсоры. При повальном море среди сотрудников и пациентов клинике грозят проверочные комиссии, возбуждение уголовных дел и закрытие. Не за вампиров — за антисанитарию. Весь этот живописный кошмар с трупами и руинами нежизнеспособен в реальности этого мира, в реальности мистического мира — да и вообще ни в какой реальности. «Пожилой мужчина с минуту оценивал меня внимательным взглядом, пытаясь понять, заслуживаю ли я тех минут общения с ним, за которые ему, вероятно, никто не заплатит, так как он не был частным практиком» — кто же финансировал этот банкет? Специалист — невольник, которого заставляют бесплатно работать? Психоаналитик не будет выписывать нейролептики — и вообще ничего не будет выписывать. И тем более выдавать «рецепты, подписанные чужим именем». И тем более читать нотации. И тем более звонить близким пациента. Даже если психоаналитик давний друг матери и прожженный мерзавец, которому плевать на врачебную этику, он не станет рисковать лицензией. Выписывать аминазин и диазепам в случае ночных кошмаров — это выстрел из пушки по воробьям. Столь тяжёлые средства назначаются только психиатром и то при ярко выраженных психозах. В целом, в эпизоде наблюдается неспособность последовательно создать характер: вначале перед нами предстаёт умудрённый опытом специалист, мудрый и бескорыстный, а затем он оборачивается истериком и сплетником. Та же проблема с матерью: вроде бы она позиционируется как деспотичная фанатичка, но вдруг ориентирует Лору на брак по совершенно мирским критериям успешности. На выпускной девушки заказывают себе платья от топовых модельеров. Выше говорилось, что у бедной студентки чуть ли ни гроша за душой («на частного практика даже подающей надежды студентке взять денег неоткуда») Цитировать все орфографические стилистические и пунктационные колченогости не буду, имя им легион, ограничусь парой прекрасных образчиков: «а я по-прежнему сидела на кровати, одержимая ночным кошмаром, в запутанных мыслях»; «Я подошла к апофеозу, достигнув апогея».

#лорелеяроксенбер #трансильваниявоцарениеночи #конкурстрансильвания2018


@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

14:36 

Красивые иллюстрации)

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
14:36 

VL

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
21:09 

Запись из дневника Алана Мартина Стэнфилда за 22.05.2004

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Хотите верьте, хотите — нет. В нашу больницу, действительно, не попадает никто ни по доброй воле, ни случайно. Это какая-то недобрая, больная карма. Везет же… С шумом совершив выдох в десять счетов, я медленно приподнялся вверх, силясь подавить нарастающее в теле раздражение, и практически навис над ней. Но она не согнулась под весом моего авторитета, не задрожала и даже не опустила глаз. Холодно, но со сталью в голосе я практически прорычал.
— Разве Вы не поставили подпись добровольно, Мисс Уилсон? О чем я Вас предупреждал, когда мы с Вами беседовали по телефону? Что Вы должны работать беспрекословно, выполнять поручения без колебаний и лишних вопросов и стараться держать рот на замке в течение рабочего дня. Вам было дано поручение? Извольте его исполнять по выданной Вам инструкции. Можете быть свободны, Мисс Уилсон. Если посмеете ослушаться и подняться на четвертый этаж, посетить хотя бы одну из палат с прочерками, будете немедленно уволены… Разумеется, если, конечно, останетесь живы.
Она сжала руки в кулаки, не желая сдвигаться с места, игнорируя мой взгляд, которым я пытался задать ей вопрос, какого дьявола она все еще в моем кабинете. Не дождавшись абсолютно ни единого телодвижения, я холодно произнес.
— Можете быть свободны, Мисс Уилсон.
Окинув меня взглядом змеи с холодным прищуром, девица медленно прошествовала к выходу и хлопнула дверью со всей дури. Чего-чего, а этого в ней было много. Даже долго знать ее было не нужно, чтобы убедиться, что она — ПОЧТИ ЧТО МОЯ ПАЦИЕНТКА.
Я был уверен, не сомневаясь в этом ни секунды, что не смотря на все мои увещевания, она пойдет на четвертый этаж. И непременно сделает это ночью, когда Коулман будет спать, а больница опустеет. Не имея ни малейшего представления, что она себе там напридумала о том, что кроется там, наверху, она подвергнет свою жизнь риску быть погребенной под обломками на ладан дышащих руин, оставшихся от палат, от темных и длинных, неуютных коридоров, куда никто даже не поднимается больше двадцати лет после пожара. Четвертый этаж больницы по до сих пор невыясненным причинам был окутан нездоровой мистикой. Здание отреставрировали, как могли, после трагедии. Первые три этажа. Четвертый и крышу никто не трогал. Держится и ладно. Пусть себе держится. Причины пожара до сих пор никому не известны. По официальным данным проводка подвела… Нет. Сегодня нельзя идти домой. Сегодня придется остаться в больнице и, поборов себя, подняться на четвертый этаж, пока истеричная девка не повторила участь безумца Уингфилда.
К ночи, проснувшись, я понял, что уснул, сидя за рабочим столом. Шлейф бед, тянущийся за больницей, бессонные ночи, его сопровождающие, измотали меня так, что я отключался практически на каждом шагу. Вспомнив о настырной чудачке Уилсон, я протер глаза, встал из-за стола и вышел из кабинета, направившись к лестнице…
Облезшая штукатурка. Этаж, затянутый паутиной. Использованные шприцы на полу. В угол небрежно откинута маленькая кукла с черными глазами-пуговицами. Дверь в шестьдесят шестую палату была приоткрыта чуть больше, чем в остальных, и я устремился туда. Зрелище, открывшееся моим глазам, заставило вздрогнуть. На полу валялся поднос, с тарелки, находившейся на котором, стекало тонкой струйкой картофельное пюре, украшенное жареной рыбой с тимьяном. Лора лежала на полу среди пыли, паутины и мусора, устремив свой неподвижный и остекленевший взгляд в сторону необитаемой койки, что-то бормоча себе под нос на непонятном мне языке. Ее тело сотрясалось в миоклонических судорогах, халат был расстегнут, а плечи, горло, руки, живот и ноги «украшали» кровавые насечки. Окровавленный скальпель валялся рядом. Она сотворила над собой физическое надругательство, а потом впала в состояние анафилактического шока. А ведь разговаривая с ней на собеседовании, я счел ее почти что здоровой, не углядев в ней нездоровую долю признаков «своего контингента». Схватив девушку на руки, я ринулся к лестнице и побежал вниз. Ее голова так и осталась повернутой на бок, словно всматривавшейся в глубину незнамо чего. Я не знал, что она могла увидеть на пустой койке, и что ее так потрясло, но я знал, как реагировать. Подозвав своих коллег, я дал распоряжение вколоть «Эпинефрин»… Когда судороги прекратились, ее тело обмякло на койке, глаза закрылись, дыхание выровнялось, и Мисс Уилсон погрузилась в сон. Я убрал прядь волос с ее потного лба. Как жаль. Мы могли быть коллегами, но все снова окончилось, как по сценарию. Нам нужны люди всегда. Потому что наши коллеги становятся нашими пациентами в короткое время. Достаточно одного лишь похода на четвертый этаж. Я оставил на тумбочке пару ампул с «Галоперидолом», назначив доктору Максвеллу вкалывать ей препарат, подавляющий галлюцинации, утром и вечером. Для надежности Максвелл кожаными ремнями привязал ее к койке. Причиняя такой ущерб себе самой, даже неизвестно, что она способна учинить по отношению к другим.
Я погасил свет в палате и уже был готов захлопнуть дверь, когда Лора пришла в себя. Но когда я подошел к ней, я увидел, что пришло в себя лишь движение мышц ее тела. Ее разум же был уже где-то далеко. С улыбкой на лице, она сказала вслух:
— Я совсем не готовилась к пафосным речам, поэтому давайте просто зайдем, Ваше Величество.
Затем она снова закрыла глаза и погрузилась в сон. Ее губы по-прежнему улыбались, а по щеке скатилась вниз почти незаметная, по краю рассудка прошедшая и расщепившая его на внешний мир и аутомир, прозрачная слеза. Стало тихо. Бесконечно и бескрайне тихо...

P.S. Дорогие мои читатели. Охотно верю, что этим дополнительным отрывком, написанным сегодняшним вечером, могла разбить Ваши хрупкие и нежные сердца, поэтому Ваша воля его прочесть и забыть, как страшный сон, если Ваша душа лелеет надежду в сказку и чудеса. Вы также можете воспринимать этот отрывок, как всего лишь одну из альтернативных концовок или как эпилог. На все воля Ваша. Но много лет этот вариант развития событий сидел в моей голове, и сегодня вырвался на свободу, а я не смогла его не выпустить.
Навеки Ваша,
Лорелея Роксенбер
17.02.2018

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

14:48 

Vladora

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
ᵒᶰᶜᵉ ᵘᵖᵒᶰ ᵃ ᵗᶤᵐᵉ ᵃᶰ ᵃᶰᵍᵉˡ ᵐᵉᵗ ᵃ ᵈᵉᵛᶤˡ ᵃᶰᵈ ᶠᵉˡˡ ᶤᶰ ˡᵒᵛᵉ ʷᶤᵗʰ ʰᶤᵐ
ᵗʰᵒᵘᵍʰ ˢʰᵉ ᵏᶰᵉʷ
ᶤᵗ ᶜᵃᶰ'ᵗ ᵉᶰᵈ ʷᵉˡˡ

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

17:16 

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
«Я хочу, чтобы ты знала, прежде, чем пойдешь на такой поступок, что я — не только король в высоком замке, окруженном лесом и горами. Я — не только сын Дракона; правитель своей могущественной империи; воин, сражавшийся за светлое будущее своего государства. В сумраке ночи я — ее темный царь. Я — садист и изувер. Я — проклятое создание, созданное из клыков, когтей, жажды горячей крови, вожделения тела человеческой женщины, чтобы согреть мой тысячелетний мертвецкий холод. У меня нет ни рамок, ни границ дозволенного. И если однажды, после того, как ты скажешь сегодня заветное «согласна», тебе захочется закричать спасительное «нет», остановить меня стоп-словом, отринуть всю мою суть и бежать, куда глаза глядят, ты почувствуешь, как виски сдавливает отчаяние, а слова окажутся не в состоянии вырваться из груди, потому что для этого будет слишком поздно».

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

16:29 

Новая обложка

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
— Светоч души моей мой ненаглядный в мрачной картине бытия. От кого-то и весь мир не нужен, от кого-то и одна мимолетная улыбка — все в жизни. © Лора Уилсон-Дракула

Л.Роксберова — «Трансильвания: Воцарение Ночи» — 2015 г.

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

13:30 

Изида/Лара/Валерий

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Брак по расчету — идеальное решение,
Он не знает ни штормов ревности,
ни бурь измены, ни штиля угасания чувств.



Автор Ольга Майская для сообщества〤 נαcκαʟ's cαɢε〤 vk.com/public133717533

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

16:52 

Владора/Ди2/Солвард/Элберт

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Четыре жизни. Четыре раза я перерождалась заново. Жила без памяти прошлых рождений. Заводила семью, вместе с ней старилась и умирала, затем рождаясь заново. У меня было четыре долгих, как сверхъестественных, так и лишенных каких-либо чудес жизни, но, все-таки, ни одна из них не была похожей на первую. Я чувствовала любовь, тепло, заботу, но истинной любовь во мне была лишь одна. Она навечно останется моим замком на песке, который я буду строить вновь и вновь, которым буду жить вновь и вновь, который не смоет ни одно море, пока остальные жестокое время постепенно вытрет из памяти, будто бы их никогда и не было. Я была Дианой Винчестер, Соланж Каллен, Элис Паркер-Лайл, но по крови, по сердцу и воспоминаниям я навеки останусь Лорой Аделлой Уилсон-Дракула. И это моя история.



Автор Ольга Майская для сообщества〤 נαcκαʟ's cαɢε〤 vk.com/public133717533

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

22:19 

Anna/Vladislaus

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.


Автор Ольга Майская для сообщества〤 נαcκαʟ's cαɢε〤 vk.com/public133717533

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

01:21 

Джордж/Лора/Владислав

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
Как Он раздавил — кровавая рана на сердце. Как Он сломал — память, которую не выжечь, не спрятать за семью печатями. Как Он подчинил — так другому не властвовать. Как я вообще могла думать, что жизнь с Джорджем — мой счастливый побег от реальности в то мгновение, как на ребрах высечено имя Властителя, который одним движением пальца призывает то, что Его по праву. Этим же движением Он может сломать позвоночник, даже глазом не моргнув. С тех пор, как вступила на проклятый порог Его дома, еще не успела я сразу понять — в тот же миг я потерянной стала. Не для мира людей, а для себя. И миг тот был, когда черной бездной открывшийся ад в моем чреве заглянул в меня своими глазами пустыми.



Автор Ольга Майская для сообщества〤 נαcκαʟ's cαɢε〤 vk.com/public133717533

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

15:49 

Ксандер/Дэнелла/Зел. Неописуемо *_*

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.


Автор Ольга Майская для сообщества〤 נαcκαʟ's cαɢε〤 vk.com/public133717533

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

12:29 

Анна в таборе!)

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.
«И с каждой утренней зарей она становилась всё спокойнее, дышала все свободнее. По мере того, как зарубцовывались ее раны, лицо ее вновь расцветало прелестью и красотой, но более строгой, более спокойной, чем раньше»



Автор Ольга Майская для сообщества 〤 נαcκαʟ cαɢε 〤 vk.com/public133717533

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

13:54 

Лора с Селеной и Кирой. Тематика дружбы. Красота! *_*

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.


Автор Ольга Майская для сообщества 〤 נαcκαʟ cαɢε 〤 vk.com/public133717533

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

18:12 

Оля сотворила чудо с Константином и Анной!)

Ветром коснуться б румянца ланит, Уст целовать твоих пьяный фарфор, Море в груди моей буйной шумит, Волны уносят мой дух на Босфор.


Автор Ольга Майская для сообщества 〤 נαcκαʟ cαɢε 〤 vk.com/public133717533

@темы: Трансильвания: Воцарение Ночи 2016

Дыхание улиц больших городов

главная